Ричард Никсон (Richard Nixon) - это

Биография Никсона, карьера и достижения Никсона



Биография Никсона, карьера и достижения Никсона, Уотергейтский скандал

Содержание

    Содержание

    Биография

    История

    Визит Никсона в Новосибирск в июле-августе 1959 года

    Уотергейтский скандал

    - Инцидент в «Уотергейте»

    - Расследование

    - Финал

    - Нарицательное употребление

    - В искусстве

    - Новые факты

    Вьетнамизация

    - Доктрина

    - Речь Р. Никсона 3 ноября 1969г. ("Доктрина Никсона")

    - Результаты

    - Современное использование термина

    Ри́чард Ми́лхауз Ни́ксон (англ. Richard Milhous Nixon; 9 января 1913, Йорба-Линда, Калифорния — 22 апреля 1994, Нью-Йорк) — 37-й Президент Соединённых Штатов Америки (1969—1974), от Республиканской партии.

    Биография

    37 -й президент США, родился 9 января 1913 в Йорба-Линде (шт. Калифорния). Когда Ричарду было 9 лет, семья переехала в калифорнийский город Уиттиер, где после окончания занятий в школе он работал в принадлежавшей отцу бакалейной лавке рядом с бензоколонкой. Никсон был вторым по успеваемости учеником в выпуске Уиттиер-колледжа в 1934. Окончил школу права в университете Дьюка в Дареме (шт. Северная Каролина).

    Никсон стал партнером в старейшей юридической конторе Уиттиера «Уингерт энд Бьюли», а в возрасте 26 лет – самым молодым попечителем Уиттиер-колледжа. В начале Второй мировой войны поступил на службу в управление регулирования цен в Вашингтоне, а в августе 1942 стал лейтенантом ВМС. Служил офицером авиационной наземной службы на Тихом океане. Уволился из армии в 1946 в звании лейтенанта-коммандера.

    По возвращении Никсона в Уиттиер группа калифорнийских республиканцев убедила его выставить свою кандидатуру на выборах 1946 против конгрессмена-демократа Дж.Ворхиса. В ходе предвыборной кампании Никсон обвинил Ворхиса в «сочувствии к коммунизму» и в потакании профсоюзам и победил с преимуществом в 15 592 голоса.

    В качестве члена комитета по делам образования и труда палаты представителей Никсон принимал участие в разработке закона Тафта – Хартли о трудовых отношениях. В качестве члена комитета по антиамериканской деятельности настаивал на расследовании деятельности бывшего сотрудника госдепартамента Э.Хисса, обвиненного в передаче секретных документов члену компартии У.Чамберсу. Никсон принимал активное участие и в деятельности комитета по разработке плана Маршалла. В Палате представителей он был выдвинут на второй срок в 1948, что было поддержано как демократами, так и республиканцами. Одержал победу на выборах с преимуществом в 141 500 голосов.

    Закон Тафта-хартли. Федеральный закон (Labor-Management Relations Act, Закон о регулировании трудовых отношений), принятый в 1947 г. Этот Закон вернул управляющим в отраслях со значительным контролем профсоюзов некоторые из полномочий в отношениях между работниками и работодателями, которые были потеряны в силу про-профсоюзного закона, принятого перед началом второй мировой войны (Закон Вагнера, 1935 г.). Закон Тафта-Хартли запрещает профсоюзу: отказываться от переговоров, предлагаемых с честными намерениями; принуждать работников вступать в профсоюз; налагать излишние или дискриминирующие сборы или вступительные взносы; принуждать работодателей нанимать рабочих - членов профсоюза для выполнения ненужных или фиктивных работ (практика, называемая надувательством -featherbedding); проводить забастовки с целью повлиять на выбор предприятия, где два профсоюза конкурируют за выполнение конкретной работы (забастовки в связи с разграничением сфер деятельности - jurisdictional strike); заниматься вторичным бойкотом (secondary boycott) предприятий, продающих или обрабатывающих продукцию, произведенную не членами профсоюза; организовывать забастовки солидарности (sympathy strike) в поддержку других профсоюзов. Закон Тафта-Хартли: установил требования раскрывать информацию с целью регулирования деятельности профсоюза с целью раскрытия случаев подлога и рэкета; запретил профсоюзам делать прямые взносы в поддержку кандидатов, баллотирующихся на федеральные посты; предоставил президенту США право на отсрочку забастовок в отраслях, считающихся жизненно важными для экономического благосостояния страны или национальной безопасности, и декларирование 80-дневного "периода охлаждения" ("cooling-off period"); разрешил штатам принимать законы о праве на труд, в которых запрещается принудительное членство в профсоюзах.

    Два года спустя Никсон вступил в борьбу за место в Сенате США с членом палаты представителей от Демократической партии Х.Дуглас. Он вновь выдвинул лозунг борьбы с коммунизмом и обеспечения внутренней безопасности, обвинив госпожу Дуглас в сочувствии к коммунизму, и в ходе кампании победил, получив поддержку 2 183 454 избирателей против 1 502 507 голосов, отданных Дуглас. Его агрессивная кампания привлекла к нему внимание партийных лидеров по всей стране. В 1952 кандидат республиканцев в президенты генерал Д.Эйзенхауэр назвал Никсона кандидатом на пост вице-президента.

    И вновь Никсон с жаром вел предвыборную кампанию, обвинив кандидата демократов в президенты Э.Стивенсона в примиренческой позиции по отношению к коммунистам. Впрочем, неожиданно для себя он на время оказался в обороне. Стало известно, что его сторонники в Калифорнии создали специальный фонд в размере 18 тыс. долл. для выплаты этой суммы Никсону в качестве надбавки к его окладу сенатора. Видные республиканцы советовали ему снять свою кандидатуру, однако Никсон выступил по национальному телевидению, разъяснив, что эти деньги не предназначались ему лично, а шли на оплату деятельности его аппарата и тем самым экономили средства налогоплательщиков. Он сказал, что сам стеснен в средствах, и признался в получении лишь одного подношения – собаки по кличке «Чекерс». Его выступление, получившее название «Чекерс спич», произвело столь сильное впечатление, что укрепило положение Никсона в списке кандидатов. В 1956 Эйзенхауэр и Никсон были избраны на второй срок, вновь победив демократов во главе со Стивенсоном.

    Эйзенхауэр делегировал своему вице-президенту намного больше полномочий, чем получал кто-либо из его предшественников. Никсон присутствовал на большинстве встреч президента с кабинетом министров и лидерами Конгресса. В качестве председателя президентской Комиссии по государственным контрактам Никсон много сделал для искоренения дискриминационной системы найма. В качестве председателя комитета по вопросам экономического развития при кабинете министров сыграл важную роль в прекращении забастовки рабочих сталелитейной промышленности в 1959. В трех случаях (в 1955, 1956 и 1957) он принимал на себя административные функции президента во время его болезни.

    20 июля 1960 Никсон был выдвинут кандидатом на пост президента национальным съездом республиканцев. Он назвал кандидатом на пост вице-президента Г.Лоджа, постоянного представителя США при ООН, бывшего сенатора от Массачусетса. Его соперник Дж.Кеннеди, выступавший в паре с техасским сенатором Л.Джонсоном, подверг критике политику Эйзенхауэра, призвав избирателей «сдвинуть Америку с места». Хотя Кеннеди получил поддержку большинства выборщиков, его преимущество над соперником составило всего 120 тыс. голосов избирателей.

    Никсон вернулся к частной юридической практике в Калифорнии, продолжая выступать с публичными речами и в печати. В 1962 он попытался занять место популярного губернатора Калифорнии Э.Брауна, но проиграл, уступив 300 тыс. голосов избирателей. Политическая карьера Никсона казалась завершенной.

    В 1963 он переехал в Нью-Йорк, чтобы стать партнером крупной юридической фирмы на Уолл-стрит, но вскоре вновь оказался в гуще предвыборной борьбы, на этот раз в команде республиканского претендента на президентский пост, сенатора от Аризоны Б.Голдуотера. В течение последующих двух лет Никсону удалось добиться самого сенсационного возвращения в политику за всю историю США. Именно он проводил предвыборную кампанию в 1966, когда республиканцам удалось существенно укрепить свои позиции в палате представителей. 1 февраля 1968 Никсон заявил о выдвижении своей кандидатуры на пост президента. Несмотря на соперничество влиятельных губернаторов – Дж.Ромни (Мичиган), Н.Рокфеллера (Нью-Йорк) и Р.Рейгана (Калифорния), 7 августа 1968 Никсон был вновь выдвинут кандидатом на пост президента США. Кандидатом в вице-президенты он назвал С.Агню, малоизвестного губернатора штата Мэриленд. Никсон победил, получив 31 770 237 голосов избирателей, его конкурент вице-президент Г.Хамфри – 31 270 53 3 голоса, а бывший губернатор Алабамы Дж.Уоллес, представлявший Американскую независимую партию, – 9 906 141 голос.

    Во внутренней политике Никсон оставался умеренным консерватором. Несмотря на серьезную оппозицию в Конгрессе, он урезал федеральные расходы на социальные программы, распустил управление по созданию экономических возможностей, сформированное в 1964 для решения проблем бедных слоев населения, начал осуществлять программу по сокращению субсидий фермерским хозяйствам. На четыре вакантных места в Верховном суде были назначены консерваторы, что остановило продолжавшуюся почти два десятилетия либерализацию судебной системы.

    В международных делах Никсон был прежде всего озабочен выполнением своего предвыборного обещания прекратить участие американцев во Вьетнамской войне и добиться «почетного мира». Во время остановки на Гуаме в ходе поездки по семи странам мира в июле 1969 Никсон заявил, что, продолжая оказывать помощь странам Азии, борющимся с коммунизмом, США не будут направлять свои войска для участия в войнах на территории Азии. Эта «доктрина» содержала рекомендацию союзникам США впредь в большей степени рассчитывать на собственные силы, хотя в ней не было и намека на отказ США от статуса сверхдержавы. Никсон ясно дал понять это в апреле 1970, когда направил войска в Камбоджу для поддержки недавно образованного правительства. Это решение инициировало новую волну студенческих демонстраций, и от рук солдат национальной гвардии в Кентском университете (шт. Огайо) погибли четыре студента.

    Никсон проигнорировал гневную реакцию общественности и продолжил процесс «вьетнамизации» конфликта, передав функции ведения наземной войны вьетнамцам. В мае 1972 он приказал заминировать северовьетнамские порты и водные пути. 26 октября, буквально накануне выборов 1972, его помощник по вопросам национальной безопасности Г.Киссинджер объявил о том, что «мир не за горами». Но обещанная договоренность после выборов так и не была выполнена, и 18 декабря Никсон приказал начать самую жестокую за все годы войны бомбардировку Северного Вьетнама. Мирные переговоры возобновились в Париже 8 января 1973. 27 января было достигнуто соглашение о перемирии, однако бомбардировка Камбоджи продолжалась вплоть до августа.

    В 1972 Никсон посетил Пекин и Москву. В Китае он договорился об обмене неофициальными делегациями. В Москве заключил ряд торговых соглашений, договор об ограничении систем противоракетной обороны и соглашение об ограничении стратегических наступательных вооружений. После визита Л.И.Брежнева в Вашингтон (июнь 1973) была заключена новая серия соглашений. В октябре политика разрядки международной напряженности подверглась серьезному испытанию из-за новой войны между Израилем и арабскими государствами. Получив информацию о возможном вмешательстве СССР, Никсон отдал приказ о приведении в боевую готовность всех подразделений стратегического и тактического назначения. Кризис был улажен подписанием соглашения о перемирии.

    С первого дня пребывания у власти Никсон имел дело с «разгоряченной» процветанием экономикой, результатом которой стала жестокая инфляция. Он ввел ограничительный бюджет и монетаристскую политику. К началу 1970 темпы роста инфляции сократились, но начался экономический спад. В августе 1971 президент установил государственный контроль над заработной платой и ценами, начав с их замораживания на 90 дней. Инфляция несколько снизилась, но в 1973 вновь стала увеличиваться, прежде всего из-за роста цен на продовольственные продукты.

    При Никсоне началась беспрецедентная централизация исполнительной власти. Он держал Конгресс на дистанции, прикрывшись, как щитом, аппаратом сотрудников Белого дома, и фактически игнорировал его при осуществлении внешней политики. Склонность Никсона обходить традиционные каналы отчетности проявлялась в попытках реорганизовать исполнительную власть. В 1972 он предложил заменить семь существующих министерств четырьмя новыми, но Конгресс отказался принять соответствующее решение. Сразу после убедительной победы в 1972 над демократическим кандидатом Дж.Макговерном (47 042 923 против 29 071 629 голосов) Никсон объявил о своих планах осуществления руководства политикой министерств через «суперкабинет», который бы состоял из нескольких советников Белого дома. Он создал новое административно-бюджетное управление, обладавшее большими правами, чем старое бюджетное бюро, а также совет по внутренним делам, узурпировавший, по мнению многих критиков, полномочия кабинета министров.

    С началом Уотергейтского скандала нежелание Конгресса вступать в конфликт с президентом быстро испарилось, и в ноябре 1973 Конгресс преодолел президентское вето на закон о военных полномочиях, содержавший требование о согласии Конгресса на использование американских вооруженных сил за пределами США. То, что произошло в ноябре, стало первым проявлением утраты доверия к президенту.

    В январе 1973 семь человек были осуждены за несанкционированное вторжение весной 1972 в помещение национального комитета Демократической партии в комплексе зданий «Уотергейт» в Вашингтоне, где они пытались установить подслушивающую аппаратуру и сфотографировать документы. Руководили взломщиками Дж.Лидди и Э.Хант, в прошлом сотрудники аппарата Белого дома, и Дж.Маккорд мл., который, как и Лидди, сотрудничал с комитетом по переизбранию президента (КПП). Операция по взлому финансировалась из секретных средств, поступавших в фонд КПП.

    Макговерн попытался превратить Уотергейтское дело в основной вопрос кампании 1972, сделав тогда еще не подкрепленное документами заявление, что взлом был частью более широкого заговора республиканцев, направленного на подрыв кампании демократов. Эта попытка оказалась бесплодной. В марте, в письме, адресованном окружному судье Дж.Сирике, председательствовавшему на судебном процессе по делу об Уотергейтском взломе, Маккорд заявил, что ответственные сотрудники аппарата Белого дома пытались скрыть истинные масштабы скандала и что на него и его сотрудников оказывалось давление.

    Тогда же Никсон повторил сделанные им ранее заявления, что внутреннее расследование не установило какого-либо участия в этом деле Белого дома. Однако в апреле он выступил с заявлением, что после нового расследования до его сведения были доведены «серьезные обвинения». Многие из этих обвинений уже получили освещение в прессе после расследования «большим жюри» и предварительного рассмотрения специальным сенатским комитетом под председательством сенатора-демократа от Северной Каролины С.Эрвина мл. В числе обвинений фигурировали следующие: Дж.Митчелл, директор КПП, бывший министр юстиции и давний друг Никсона, одобрил операции по взлому, а два помощника президента, Дж.Эрлихман и Г.Холдеман, вместе с советником Белого дома Дж.Дином III участвовали в сокрытии информации по этому вопросу. 30 апреля Никсон распорядился, чтобы Дин подал в отставку, и принял отставку Холдемана и Эрлихмана.

    Подал в отставку и министр юстиции Р.Клайндинст, который находился в приятельских отношениях с Митчеллом. Клайндинста сменил Э.Ричардсон. В мае Ричардсон с согласия Никсона, полученного под давлением Конгресса, назначил гарвардского профессора А.Кокса специальным федеральным прокурором, который возглавил расследование Уотергейтского дела. Комитет Эрвина открыл слушания дела, ход которых транслировался по национальному телевидению.

    Один свидетель за другим подтверждали то, о чем ранее сообщалось в прессе. Дин показал, что, согласно его личным впечатлениям, полученным в результате разговоров с Никсоном, президент уже в сентябре 1972 знал о попытке сокрытия фактов. Это грозило президенту обвинением в лжесвидетельстве. В ходе слушаний выяснилось, что все разговоры президента в Белом доме записывались на пленку для последующего использования в качестве исторических документов. После того как Никсон, сославшись на принцип разделения властей, отказался передать Коксу и в комитет Эрвина пленки с записями разговоров, которые могли бы доказать его соучастие, они обратились в суд. В августе Сирика потребовал передать девять пленок, запрошенных Коксом, но Никсон тянул, пытаясь выиграть время. 20 октября президент заявил, что Кокс превысил свои полномочия как представитель исполнительной власти, и приказал его уволить. Однако Ричардсон и его первый заместитель У.Раклсхаус предпочли подать в отставку, чем подчиниться приказу. Требования отставки или импичмента Никсона, ранее выдвигавшиеся в основном демократами, отныне стали исходить и от республиканцев.

    22 октября юридическому комитету палаты представителей под председательством демократа П.Родино (от шт. Нью-Джерси) было поручено начать изучение возможных оснований для импичмента Никсона. 23 октября Никсон согласился представить пленки с записями, но 31 октября его адвокат информировал судью Сирику, что двух из затребованных пленок никогда не существовало; это с новой силой поставило вопрос о честности Никсона. Несколько позднее его адвокаты признали, что часть текста на третьей пленке была стерта. В первых числах ноября Никсон под сильным давлением назначил Л.Яворского новым специальным прокурором по Уотергейтскому делу.

    Ущерб, нанесенный Уотергейтским скандалом, усугубился рядом других скандалов. Эрлихман оказался замешанным в неудачной попытке Белого дома получить в 1971 компрометирующие материалы на Д.Элсберга путем незаконного проникновения в приемную его психиатра. В 1973 суд над Элсбергом по обвинению в опубликовании им секретной информации Министерства обороны был отменен, когда правительство признало, что телефонные разговоры Элсберга прослушивались незаконно. Два лица, участвовавшие в проведении предвыборной кампании республиканцев, были заключены под стражу за распространение предвыборной литературы, содержавшей клевету в адрес кандидатов демократов, в ходе предварительных выборов во Флориде в 1972. Руководители нескольких крупных корпораций были оштрафованы после того, как признали себя виновными в незаконной передаче взносов в фонд кампании Никсона в 1972. В ходе других расследований изучались материалы, касавшиеся использования крупных сумм государственных средств для перестройки домов Никсона в Сан-Клементе (шт. Калифорния) и Ки-Бискейне (шт. Флорида), а также законности личных налоговых льгот президента и передачи промышленником Х.Хьюзом 100 тыс. долл. близкому другу Никсона Ч.Ребозо. Последующим расследованием в начале 1974 было установлено, что Никсон не заплатил государству налоги в сумме 432 тыс. долл. за 1969–1972. Хотя срок давности по долгу за 1969 истек, Никсон объявил, что намерен его выплатить.

    10 октября 1973 в результате расследования, не имевшего отношения к Уотергейту, в отставку с поста вице-президента ушел С.Агню. Балтиморское «большое жюри» получило доказательства того, что он получал взятки на постах губернатора и вице-президента. Никсон назвал преемником Агню конгрессмена из Мичигана, лидера республиканцев в палате представителей Дж.Форда Младшего.

    И все же именно Уотергейтский скандал привел администрацию Никсона к краху, а его самого к отставке. Расследование Яворского дало основания для привлечения к судебной ответственности Митчелла, Холдемана, Эрлихмана и сотрудников Белого дома и КПП за совершенные ими преступления. Яворский и юридический комитет палаты представителей затребовали другие пленки с записями. Никсон игнорировал эти запросы, но, когда выяснилось, что записи, уже поступившие к Сирике, будут обнародованы в ходе судебного процесса, передал отредактированные стенограммы записанных на пленку разговоров. Позднее оказалось, что они отличаются от текста пленок, которые были переданы Сирикой юридическому комитету. Однако и никсоновская версия не сняла подозрений в соучастии Никсона и его помощников в преступлении, ко всему прочему показав аморальный характер некоторых мест в президентских разговорах, в результате чего поднялась новая волна публичной критики.

    Чтобы заставить Никсона согласиться с требованием о передаче 64 дополнительных пленок, Яворский обратился в Верховный суд США. Адвокаты Никсона настаивали, что президент имеет право не передавать эти записи, ссылаясь на принцип разделения властей. Однако 24 июля Верховный суд вынес решение, обязывавшее Никсона представить пленки.

    В том же месяце в ходе транслировавшихся по телевидению слушаний юридический комитет проголосовал за внесение на рассмотрение Палаты представителей вопроса об импичменте президента. При поддержке как республиканцев, так и демократов комитет обвинил Никсона в том, что он препятствует отправлению правосудия, злоупотребляет президентской властью и игнорирует повестки палаты представителей.

    5 августа Никсон обнародовал несколько пленок с записями, которые были затребованы Яворским; одновременно он заявил, что его адвокаты не были посвящены в содержание этих пленок. Согласно записи разговора с Холдеманом от 23 июня 1972, через несколько дней после Уотергейтского взлома Никсон дал указание принять меры к прекращению расследования, начатого ФБР. Из пленки явствовало, что Никсон был вовлечен в укрывательство преступления и на протяжении двух лет лгал о своей неосведомленности. Помощники президента и его сторонники в Конгрессе почувствовали себя обманутыми и открыто выражали свой гнев. 8 августа Никсон объявил об отставке. 8 сентября президент Форд издал указ о прощении Никсона в связи с преступлениями, которые бывший президент «совершил или в совершении которых мог участвовать».

    Никсон удалился в свое поместье в Сан-Клементе (шт. Калифорния). В 1976 он был лишен права на адвокатскую практику в штате Нью-Йорк, что поставило точку на его юридической карьере. В конце 1970-х и в 1980-х годов, пытаясь восстановить репутацию, Никсон написал серию мемуаров и несколько книг по вопросам международных отношений, часто выезжал за рубеж. Умер Никсон в Нью-Йорке 22 апреля 1994.

    История

    Когда Ричард Никсон 9 августа 1974 года подписал свое заявление об отставке, то впервые в истории президент Соединенных Штатов досрочно отказался от своей должности. Этот беспримерный шаг казался единственным выходом из уже два года разбухавшей аферы Уотергейта, которая, кроме того, воспринималась как самый тяжелый конституционный кризис со времен гражданской войны. При этом то, что в 1974 году закончилось личным позором, долгое время считалось "американской мечтой". Ричард Милхаус Никсон родился 9 января 1913 года в южнокалифорнийской Йорбе-Линда и поднялся из простых условий жизни до высшей государственной должности. Его родители, глубоко религиозные квакеры, имели маленький продовольственный магазин в местечке недалеко от Лос-Анджелеса. Детство и юность прошли в труде и бережливости и были омрачены смертью двух братьев, всего их было четыре. Интеллигентный, спортивный, одаренный музыкальным талантом и чрезвычайно честолюбивый молодой Ричард Никсон выделялся в местном колледже как превосходный студент. В 1934 году он получил стипендию для изучения права в университете Дьюк в Дареме, Северная Каролина, который закончил три года спустя третьим в своем выпуске,.Своим товарищам он импонировал прежде всего железной дисциплиной. Его страстью были длящиеся часами дебаты, политически он признавал себя противником "нового курса".

    Вернувшись на родину, стал сотрудником маленькой адвокатской канцелярии. Такой старт карьеры несколько разочаровал его. В июне 1940 года скорее робкий молодой человек после долгого ухаживания женился на Телме Кэтрин "Пэт" Риан, учительнице его возраста. У них родились две дочери, Патрисия (1946 год) и Джулия (1948 год). Как бы недоверчив и часто циничен он ни был по отношению к своим друзьям и противникам, гармоничная семейная жизнь давала поддержку для его своеобразной в американской истории политической карьеры.

    Сразу после вступления Америки во вторую мировую войну супруги переехали в Вашингтон, округ Колумбия, где Никсон получил место в национальных органах контроля цен, которые вскоре показались ему воплощением произвола государственного вмешательства. Хотя, как квакер, был освобожден от военной службы, он добровольно, возможно с учетом будущей политической карьеры, пошел в военно-морской флот. С конца 1942 по середину 1944 года он служил офицером снабжения на юге Тихого океана и был любим как начальниками, так и подчиненными. Служба не предоставляла возможности проявить геройство, зато он преуспел в игре в покер, выиграв значительную сумму в 10 000 долларов.

    После увольнения с военной службы Никсону, которого считали консервативным и политически честолюбивым, предложили быть республиканским кандидатом от 12-го калифорнийского избирательного округа в американскую палату представителей. Он не только без колебаний принял предложение, но и финансировал предвыборную борьбу частично из своих сбережений, хотя демократ, занимавший эту должность, считался фаворитом. Разжигание страха перед коммунистами, которым республиканцы хотели выиграть выборы в Конгресс в 1946 году, окупилось и для Никсона, по его признанию, вопреки убеждению оклеветавшего своего соперника кандидата от оппозиции как сочувствующего коммунистам. С преимуществом в 13,3% голосов он вошел в палату представителей.

    Молодой депутат не был фанатичным антикоммунистом, но решительно выступал за внутренне- и внешнеполитическое сдерживание коммунизма, а также за план Маршалла, который отвергали многие консервативные республиканцы. Прежде всего он понял, что страх перед коммунистическим проникновением можно прекрасно использовать в свою пользу, для чего членство в "комитете палаты представителей по расследованию антиамериканской деятельности" предоставляло идеальный форум. Сенсационное расследование против Элджера Хисса, бывшего высокопоставленного дипломата и президента Фонда Карнеги, которого один отступившийся от своих убеждений коммунист обвинял в том, что тот принадлежит к Коммунистической партии США и занимается шпионажем в пользу Советского Союза, сделало Никсона осенью 1948 года известным во всей стране. При том, что позже Хисс был стилизован под мученика, не следует забывать, что он не только был обвинен в лжесвидетельстве, за которое был в 1950 году приговорен к 5 годам тюремного заключения, но и, возможно, в неподсудной за давностью лет измене родине.

    Тактику доноса на своих противников, как на скрытых коммунистов, Никсон продолжил в 1950 году в предвыборной борьбе за место в сенате, когда он бестактно назвал свою соперницу Элен Дуглас "Розовая леди". Она отплатила ему оставшейся за ним кличкой "Ловкий сыщик", но это не смогло воспрепятствовать его огромной победе и, по-видимому, безудержному подъему. В 1952 году оба республиканских претендента на пост президента Роберт Тафт и Дуайт Эйзенхауэр старались привлечь в качестве кандидата на должность вице-президента Никсона, который активно встал на сторону популярного героя войны. Из-за разоблачений по поводу якобы нелегальных пожертвований на предвыборную борьбу его кандидатура чуть было не потерпела фиаско, если бы он не перешел, по-своему, в атаку и не мобилизовал в легендарном телевизионном обращении своих сторонников, внушив им трогательную историю, что якобы у его дочерей хотят отобрать подаренного его политическим другом кокер-спаниеля Чекерса. Этот эпизод освещает боевой дух Никсона и его ловкость в обращении с новым средством массовой информации - телевидени ем, но он и обострил, с другой стороны, его тенденциозно-параноидальное отвращение к критически настроенным журналистам.

    Хотя между Эйзенхауэром и Никсоном так и не возникли тесные личные отношения, вице-президент играл важную роль как посредник между администрацией и республиканской партией. Он регулярно принимал участие в заседаниях кабинета и Национального Совета Безопасности (НСБ) и в 1955 и 1957 годах кратковременно замещал заболевшего президента. Прежде всего, у него появился интенсивный интерес к внешней политике, который привел его с официальным визитом не менее чем в 61 страну. Среди них были сенсационные выступления, такие как сопровождавшаяся националистскими беспорядками поездка по Южной Америке в 1958 году или словесная проба сил с Никитой Хрущевым в 1959 году в Москве ("кухонные дебаты"). Никсон как вице-президент приобрел столь большой политический вес, что в 1960 году ни внутриполитические соперники, ни скептически настроенный Эйзенхауэр не смогли помешать ему стать кандидатом от республиканцев.

    Выборы президента в 1960 году закончились с незначительным преимуществом в 0,17% в пользу Джона Ф.Кеннеди, который въездом в Белый дом был не столько обязан своей привлекательной внешности и победе по пунктам в первой телевизионной дуэли с устало выглядевшим Никсоном, сколько манипуляциям при выборах в Иллинойсе и Техасе.

    Однако Никсон не бросил все, а попытался создать новую базу, выдвинув свою кандидатуру на пост губернатора Калифорнии. Однозначное поражение, которое он в 1962 году потерпел против демократического губернатора Эдмунда Брауна, казалось, закрепило конец его политической карьеры. На своей "последней пресс-конференции" он ругал журналистов и заявил об уходе из политики. Семья переселилась в Нью-Йорк, где Никсон поступил в известную адвокатскую контору.

    Было ли это отречение серьезным, вызывает сомнение. В общем, начало 60-х годов было неблагоприятным временем для республиканцев, и в 1964 году Никсон предоставил ультраконсервативному сенатору Барри Голдуотеру жалко проиграть президенту Джонсону. Но два года спустя на выборах в Конгресс он снова вступил в предвыборную борьбу в качестве претендента в Белый дом. Между тем коренным образом изменился политический климат в США. Эскалация войны во Вьетнаме и волна расистских и политически мотивированных насилий вселили в американское общество глубокую неуверенность. В то время как радикализирующееся движение протеста атаковало Америку как империалистический и расистский аппарат подавления, массы избирателей с возрастающим"страхом реагировали на падение патриотизма и традиций. Для этого "молчаливого болъшинства" Никсон предложил себя как человека, способного восстановить закон и порядок и соединить нацию, что было смелым обещанием ввиду того, что мало политиков так сильно поляризовали американцев.

    В предварительных выборах Никсон без труда победил своих соперников Нельсона Рокфеллера и Рональда Рейгана. После убийства Роберта Кеннеди демократы на конвенте, сопровождавшемся длительной неразберихой, выдвинули вице-президента Хыоберта Хэмфри, который идентифицировался с администрацией Джонсона. В предвыборной борьбе Никсон сделал ставку на тему внутренней безопасности и полемизировал с социальной программой Джонсона наряду с войной во Вьетнаме как источником инфляции и государственного дефицита. Щекотливый вопрос об окончании войны он обходил дерзким утверждением, что у него есть секретный, план; "почетного мира", который он еще не хочет обнародовать. В первый раз Никсон использовал расовый вопрос, с помощью "стратегии южных штатов" добиваясь голосов белого населения южных штатов, настроенного против продолжения расовой интеграции. Большим дестабилизирующим фактором была, однако, американская независимая партия, возглавляемая Джорджем Уоллесом, экс-губернатором Алабамы, расизм и шовинизм которой положительно воспринимался многими маленькими людьми на Севере. В действительности Никсон в ноябре 1968 года победил Хэмфри с преимуществом в 0,7% при относительном большинстве в 43,4%, т. е. с таким незначительным отрывом, с каким проиграл 8 лет назад. Так как Никсон смог пройти в большинстве штатов, то в выборной коллегии он явным большинством был избран 37-м президентом Соединенных Штатов.

    Первый год президентства озарился блеском прилунения, которое совершили 21 июля 1969 года астронавты на космическом корабле "Аполлон" Армстронг и Олдрин и которое укрепило подорванную уверенность нации в себе. Но насущной проблемой нового президента была война во Вьетнаме, которая ежемесячно стоила жизни 500 американских солдат, поглощала огромные суммы, раскалывала нацию и наносила вред авторитету США. Ядром сформированной в июле 1969 года "Доктрины Никсона" о дальнейшей военной активности США в Азии была "вьетнамизация"; т. е. замена американских южновьетнамскими войсками, которые современнейшим вооружением должны были быть в состоянии воспрепятствовать коммунистическому триумфу. В июне 1969 года начался вывод 550 000 американских солдат, завершенный в марте 1973 года. Так как не приходилось рассчитывать больше на военную победу, то секретарь по безопасности Генри А. Киссинджер вступил в 1970 году в тайные переговоры с представителями северовьетнамского правительства. Чтобы принудить Ханой к уступкам, Никсон сделал ставку на одновременные военные удары такие как сначала державшиеся в, секрете бомбардировки опорных баз Вьетконга в Камбодже и последующее вторжение наземных войск. Бесполезное в военном отношении расширение войны привело в США к массовым протестам, в результате которых в мае 1970 года национальными гвардейцами были застрелены 4 студента университета Кент-Стейт (Огайо). Перед лицом растущего военного давления на надежную южновьетнамскую армию Никсон не видел, в конце концов, никакого другого решения, как заставить Ханой сесть за стол переговоров. В апреле 1972 года вновь начались бомбардировки Северного Вьетнама, и когда временный компромисс в октябре разбился о сопротивление южновьетнамского правительства, они переросли к Рождеству в крупнейшее воздушное наступление всей войны. Хотя многие историки подтверждают успех стратегии Никсона, так как бомбардировочная война заставила Северный Вьетнам уступить, подписанное 27 января 1973 года в Париже соглашение с Вьетнамом вряд ли было ожидаемым "почетным миром". Вывод американских войск и возвращение военнопленных поставили заключительную точку под самой продолжительной войной Америки, но присутствие 100 000 североамериканских солдат на Юге можно было рассматривать как признание того, что падение Южного Вьетнама было лишь вопросом времени. Несмотря на американское обещание помощи, южновьетнамское правительство, которое Никсон ультимативно принудил к принятию соглашения, чувствовало себя преданным Соединенными Штатами. То, что падение Южного Вьетнама в 1974-75 годах, как утверждал Киссинджер позже, без паралича, вызванного Уотергейтом, можно было предотвратить, подлежит большому сомнению ввиду нежелания американской общественности и Конгресса возвращаться к военному варианту.

    Тем не менее внешнеполитические успехи Никсона являются неоспоримыми. То, что бывший охотник на коммунистов пытался наладить отношения с обеими коммунистическими державами и в 1972 году был первым американским президентом, посетившим Китай и Советский Союз, было, бесспорно, важнейшим внешнеполитическим поворотом США с начала "холодной войны", который сбил с толку критиков и многих его политических друзей. Вызываемое Генри Киссинджером в его мемуарах впечатление, что он был, собственно, внешнеполитическим архитектором администрации Никсона, явно преувеличено. Никсон сам постоянно подчеркивал свою ведущую роль в принятии всех важных решений. При этом между президентом и его советником по безопасности, и позже министром иностранных дел, существовало полнейшее согласие касательно основ и целей американской внешней политики. Оба считали себя ориентированными на национальные интересы "реальными политиками", для которых идеологические или моральные соображения имели второстепенное значение. Оба больше всего хотели бы видеть международную политику в руках осторожных руководителей, по возможности, без назойливого вмешательства общественного мнения или парламентского контроля. В Америке вьетнамской эры эта концепция, несмотря на все дипломатические успехи, уже не соответствовала духу времени и все больше наталкивалась на сопротивление. Так, Конгресс все сильнее настаивал на своих конституционных правах и в 1973 г. издал, вопреки вето Никсона, закон, который предписывал президенту сообщать о каждом применении силы в течение 48 часов и - если Конгресс за это время не объявил войну - максимально по истечении 60 дней прекратить боевые действия.

    Предпосылка реальной политики Никсона состояла, прежде всего, в понимании необходимости примирения с Советским Союзом, причем в игру была ловко введена "китайская картам. Внешними результатами этой политики были заключенный в 1972 году договор об ограничении стратегических вооружений и систем противоракетной обороны (ОСВ-1 и ПРО), который замедлил гонку вооружений, а также расширение торговых отношений. Хотя для Вашингтона американо-советский билатерализм стоял, да центре разрядки и администрация Никсона с некоторым недоверием следила за социально-либеральной восточной политикой в Бонне, президент не вставлял ей палки в колеса, чтобы не вызывать в Германии антиамериканских тенденций. Как ясно показало соглашение четырех держав о Берлине 1971 года, уже само щекотливое положение разделенного города гарантировало, что никакое немецкое правительство не может проводить восточную политику вопреки США.

    Внешнеполитическая динамика администрации Никсона ослабла с началом второго срока. В Конгрессе росло сопротивление политике разрядки, и визит советского генерального секретаря Брежнева в США в июне 1973 года не принес каких-либо значительных сдвигов в контроле вооружения. Прежде всего Уотергейтский кризис все сильнее сдерживал внешнеполитическую дееспособность президента. Война на Ближнем Востоке в октябре 1973 года поразила администрацию совершенно неожиданно и посреди ожесточенных внутриполитических волнений. Однако до сих пор остается спорным, являлась ли задержка помощи Израню следствием нарушением перемирия израильтянами, а последующие воинственные угрожающие жесты супердержав - результатом бездействия Никсона или, скорее, самоуправства Киссинджера. Тем не менее эта "маятниковая дипломатиям привела, наконец, к перемирию, так что в июне 1974 года Никсона во время его визита в Египет встречали как посредника в установлении мира. Однако США не удалось избежать взрыва цен на нефть, вызванного арабским эмбарго, и последовавшего за этим мирового экономического спада. Как бы Ричард Никсон ни подчеркивал свою роль на всемирно-политической сцене и как бы его ни ценили как партнера по переговорам в международном масштабе, крушение его внутриполитической власти не давало ему больше шансов во внешней политике. Когда в конце июня 1974 года он отправился на последнюю встречу на высшем уровне в Москву с тщетной надеждой вернуться со вторым соглашением об ОСВ, критики уже иронизировали, что он хочет просить убежища. То, что советы представили аферу Уотергейта как заговор против политики разрядки, было слабым утешением.

    До своего вступления в должность Никсон постоянно утверждал, что Соединенным Штатам президент нужен, собственно, только для внешней политики. Тот, кто поэтому надеялся на политику в духе антиправительственного кредо, был, скорее, разочарован. Правда, под флагом "нового федерализма" отдельным штатам были возвращены полномочия и финансовые средства, однако об ограничении федеральной исполнительной власти не могло быть и речи. Наоборот, создание новой структуры бюджетных органов и внутриполитического координационного совета централизовали в Белом доме больше власти, чем когда-либо. Вместо того, чтобы упразднить регламентирование, были созданы два новых федеральных органа по труду и защите окружающей среды, а также издан закон о сохранении чистого воздуха. "Государство всеобщего благоденствия" осталось, в основном, незатронутым, администрация Никсона представила даже план реформ социальной помощи с гарантированным минимальным доходом для семей, но он застрял в Конгрессе. Отношение Никсона к Конгрессу определялось напряженностью и враждебностью, не только из-за демократического большинства в обеих палатах, но и потому, что президент рассматривал это отношение не иначе, как ожесточенную борьбу за власть. Еще вначале, при попытке назначить в верховную судебную палату двух консервативных южан, он потерпел неприятное поражение в сенате. Со своей стороны Никсон настроил Конгресс против себя, когда с сомнительным обоснованием заморозил установленные Конгрессом расходы после того, как было отклонено его вето. В борьбе против инфляции он не останавливался даже перед резким вмешательством в экономику в мирное время, временным замораживанием зарплаты и цен, о котором Никсон объявил в августе 1971 года вместе с налогом на импорт и снятием запрета с обменного курса доллара, чтобы компенсировать первый в-XX веке. дефицитный торговый баланс. Действительно, конъюнктура снова оживилась, и какое-то время посредством продолжающегося контроля сдерживалась также и инфляция.

    Пытаясь втереться в доверие к консервативному белому Югу, Никсон открыто был против санкционированной Верховным судом в 1971 году доставки автобусом в школу детей с целью расовой интеграции школ. За время его пребывания в должности президента число черных школьников, посещавших сегрегационные школы на Юге, снизилось с 68 до 8%. Также прогресс в правовом равноправии женщин наметился в это время скорее вопреки, чем благодаря личной позиции и инициативе Никсона. В общем, его внутренняя политика обнаруживает больше непрерывности, чем разрывов, с предыдущим либеральным периодом реформ.

    Но эта констатация бледнеет перед лицом цепи скрытых и нелегальных действий в окружении президента, в которой взлом штаб-квартиры демократической партии в вашингтонской гостинице Уотергейт в июне 1972 года даже не был важнейшим звеном. Правда, "грязные трюки", такие как злоупотребление ФБР или налоговыми органами, давно входили в репертуар дискредитации политических противников, но теперь их масштаб и личная причастность президента достигли нового качества. Тот же Никсон, который свободно общался с великим коммунистическим миром, внутри политически был одержим манихейским мышлением враг -друг, которое допускало любые средства. Для окруженного верными, как вассалы, сотрудниками, как начальник штаба в Белом доме Халдеман и внутриполитический координатор Эрлихман, Никсона стерлись границы между легитимной оппозицией и подрывной деятельностью. По его поручению составлялись "списки врагов" и прослушивались телефонные разговоры нелюбимых журналистов. В 1970 году Никсон одобрил широкомасштабный план по подрыву движения против войны с помощью ФБР и ЦРУ, который был сорван возражением шефа ФБР Эдгара Гувера,. в меньшей степени из-за правовых соображений, чем из-за опасения потерять независимость федеральной полиции. Это не помешало Белому дому создать специальное секретное подразделение, названное "жестянщики", которые среди прочего имели задание "заделывать дыры" по отношению к прессе. Когда "Нью-Йорк Таимс" в июне 1971 года начала публиковать секретное исследование министерства обороны об истоках американских действий во Вьетнаме, так называемые служебные документы Пентагона, Никсон был вне себя. Так как Верховный суд одобрил публикацию, то информанта газеты Дэниела Эллсберга, бывшего сотрудника Национального Совета Безопасности, нужно было дискредитировать всеми средствами. "Жестянщики" проникли в бюро его психиатра, но не нашли пригодного материала. В предвыборной борьбе 1972 года руководители "жестянщиков", бывшие агенты ЦРУ и ФБР Говард Хант и Гордон Лидди, выступили инициаторами скрытой кампании по разжиганию споров и беспорядков в демократическом лагере.

    До сегодняшнего дня остается неясным конкретный мотив взлома в гостинице Уотергейт. Установленные вначале подслушивающие микрофоны не работали, и при попытке заменить их 17 июня 1972 года пять взломщиков были застигнуты врасплох охранником и потом арестованы. Полиция установила руководителя Джеймса Маккорда, бывшего агента ЦРУ и шефа безопасности "коми memo. no повторному избранию президента" (CREEP), несколько позже ФБР установила и подстрекателей Ханта и Лидди. То, что президент распорядился произвести эту акцию, которую его представитель по контактам с прессой классифицировал как "третьеклассный взлом", или хотя бы узнал о ней, является маловероятным. Еще более нелепыми являются теории, которые представляют его жертвой самовольных сотрудников или вражеских заговорщиков. Никсон и Халдеман сразу же договорились замять связь взломщиков с CREEP и поручили Джону Дину, честолюбивому молодому ассистенту, направить обвиняемым плату за молчание и удержать ФБР от расследования под предлогом "национальной безопасности".

    Усилия Дина сначала имели успех. Уотергейт перестал быть темой предвыборной борьбы, и Ричард Никсон был вновь избран 7 ноября 1972 года подавляющим большинством, победив своего демократического соперника Джорджа Макговерна, представителя левого партийного крыла, который никогда не имел серьезных шансов.

    То, что афера все-таки была предана гласности, во многом зависело от двух репортеров "Вашингтон Пост", Боба Вудварда и Карла Бернштейна, которые своими упорными поисками обратили внимание общественности на многочисленные нелегальные действия "людей президента" в предвыборной борьбе. В процессе против взломщиков Уотергейта судья Сирика пригрозил длительным заключением в тюрьму, если они не скажут всей правды. Их руководитель признался, что получил деньги за молчание и обещание скорого помилования. В силу острого инстинкта власти президент отмежевался от своих непосредственно изобличенных приверженцев и уволил Халдемана, Эрлихмана, Дина.и министра юстиции Клейндинста, преемник которого по поручению Никсона назначил следователем по чрезвычайным делам гарвардского юриста Арчибальда Кокса.

    Попытка выставить себя незапятнанным человеком столкнулась, однако, с транслируемыми по телевидению слушаниями заседавшего с мая 1973 года чрезвычайного комитета сената, в ходе которых Дин обвинил Никсона в подстрекательстве и соучастии в акции по сокрытию дела. Так как слово Дина стояло против слова президента, то он мог бы более или менее благополучно выйти из этой аферы, если бы его шеф бюро Александр Баттерфилд в пятницу 13 июня 1973 года - для Никсона действительно несчастливый день! - не признался представителям сенатского комитета в том, что все разговоры в "овальном офисе" записывались с помощью спрятанных подслушивающих устройств. Таким образом, имелись записи разговоров между Никсоном и его сотрудниками, которые могли дать ответ на решающий вопрос: "Что знал президент и когда он знал это?".

    Из-за выдачи этих магнитофонных записей разгорелась ожесточенная борьба между следователем по чрезвычайным делам Коксом и Белым домом, который ссылался не особую "привилегию исполнительной власти". 20 октября 1973 года разразился скандал, когда министр юстиции и его заместитель отказались уволить Кокса, чего требовал Никсон, и подали в отставку; только третий человек в министерстве подчинился и объявил об увольнении. Поступок, совершенный в отчаянии и названный "избиением в субботний вечер", вызвал бурю общественного возмущения, и Никсону не осталось ничего другого, как назначить нового следователя по чрезвычайным делам, который был не менее неудобен, чем ненавистный Кокс.

    Мнимая "привилегия исполнительной власти" была бездейственна против конституционно-правового обвинения президента в "измене родине, взяточничестве или других преступлениях и проступках", против импичмента, который комитет юстиции палаты представителей обсуждал с 30 октября 1973 года. Как бы Никсон ни уверял в том, что он не "жулик", требование выдать магнитофонные записи не смолкало. В апреле 1974 года Белый дом решил предпринять наступление и опубликовал содержащую 1200 страниц, однако искаженную, копию. Больше, чем многие нестыковки с ранними высказываниями Никсона, американцев шокировал вульгарный тон общения и тюремный образ мышления в Белом доме.

    Конец наступил в июле-августе 1974 года: 24 июля Верховный суд приказал выдать все требуемые магнитофонные пленки комитету юстиции палаты представителей, который между 27 и 30 июля принял три статьи об импичменте, обвинявших президента среди прочего в злоупотреблении должностью, лжесвидетельствовании и неуважении конституционных прав Конгресса. Под массивным давлением Никсон опубликовал 5 августа запись беседы с тогдашним начальником штаба Халдеманом от 23 "июня.1972 года. из которой явно следовало, что президент сам дал распоряжение о проведении акции затушевывания. Так было установлено, откуда "идет дым", хотя Никсон настаивал на том, что разговор уличает его только внешне. Но даже для последних приверженцев президента чаша переполнилась. Республиканское руководство намекнуло, что большинство будет, возможно, за отстранение от занимаемой должности. 8 августа 1974 года Ричард Никсон заявил в телевизионном обращении об уходе в отставку со следующего дня, не признавая вины и мотивируя уход тем, что он потерял свою политическую базу. Передачей должности вице-президенту Джералду Форду 9 августа было покончено с импичментом, но не с вопросом уголовно-правовых последствий. Форд месяц спустя принес общее извинение за все преступления, которые Никсон, возможно, совершил как президент, и избавил своего предшественника от унижения судебного процесса.

    Каким бы абсурдным ни казался знак победы, с которым Никсон простился со своими последними приверженцами, покидая Белый дом, он возвещал о борьбе за его реабилитацию, которая велась в течение 20 лет со свойственным ему упорством и в конце не без успеха. Он сам позже говорил о решении "жизнь или смерть", так как тот, кто сдается после поражения, умирает духовно, а вскоре и физически. Прежде всего, это была борьба пером. После своей отставки Никсон написал не менее 9 книг, начиная с опубликованных в 1978 году мемуаров и заканчивая завершенной незадолго до его смерти книгой "По ту сторону мира". Две темы проходят сквозь эти хорошо написанные и удачные книги: точка зрения Никсона на мировую политику и оправдание своего пребывания в должности президента и его роли в афере Уотергейта, в которой он неизменно хотел видеть заговор своих врагов, использовавших обычный "грязный предвыборный трюк", чтобы сместить его. То, что он оспаривал личную причастность к караемым законом действиям и признавал лишь политические ошибки, было невозможно, без значительных искажений фактов, и поэтому никогда не принималось ни общественностью, ни историками.

    Даже и без невозможного для него признания вины Никсону удалось в конце концов вернуться к общественной жизни так, как он себе это представлял: как старшему государственному деятелю, совета и всемирнополитического опыта которого искали активные политики. Когда он умер от удара 22 апреля 1994 года, то уважение к его внешнеполитическим достижениям и чрезвычайной силе воли перевесило все остальное. Уотергейт не был забыт, но явно прощен. Умерший был не только удостоен обязательных государственных похорон; то, что находящийся в должности президента Клинтон, который в 60-е годы участвовал в демонстрациях против Никсона и войны во Вьетнаме, сам произнес надгробную речь, казалось почти вторым помилованием и примирением поколений.

    Хотя Ричард Никсон почти полвека являлся значительной общественной фигурой, он не войдет в историю великим президентом, как уверял его в этом после отставки Киссинджер. Как бы ни оценивались в будущем отдельные аспекты его внутренней и внешней политики, так же как и значение его президентства для всего института президентов, постоянное и планомерное злоупотребление властью не может быть ни затушевано, ни отброшено как заблуждение. Во время пребывания Никсона в должности президента соединились преувеличения "имперского президентства" с навязчивыми идеями чувствующего себя презираемым карьериста, одержимого целью выиграть любой ценой. Жалобы, что ему никогда не простят Уотергейта, производят впечатление жалости к самому себе перед лицом факта, что он никогда не ставил под сомнение средства массовой информации, либеральный истеблишмент, поколение 60-х годов и в своей книге говорил о них. Никсон был свергнут не противниками, он был свергнут потому, что блестящий политический аналитик в нем не смог контролировать параноидального, мстительного человека власти.

    Институт президентов при Ричарде Никсоне попал, без сомнения, в тяжелейший в своей истории кризис доверия, который его преемник смог преодолеть лишь частично. Уотергейт стал примером типично политического скандала, который упоминается при любой возможности. Миф о самом могущественном человеке в мире показал свою обратную сторону, и необходимость ограничения и контроля этой власти стала очевидной. Начавшееся избранием Никсона в 1968 году господство консерватизма в Америке было на короткое время прервано неизбранием Форда на второй срок. В республиканской партии после Никсона и Форда верх взяли религиозные фундаменталисты и идеологи политики невмешательства. Даже такой критик Никсона, как его биограф Стивен Эмброуз, обращаясь в прошлое, видит собственно трагедию его отставки в упущенных шансах продолжения умеренной социально-государственной ориентации и прагматического интернационализма.

    Визит Никсона в Новосибирск в июле-августе 1959 года

    Отношения между Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки несколько потеплели. Более того, готовились две встречи на высшем уровне. В сентябре 1959 года по приглашению американского президента Эйзенхауэра США должен был посетить Никита Хрущев, а чуть позже планировался ответный визит американского президента.

    Чтобы подготовить почву для встреч и «разведать» обстановку, американцы «заслали» в СССР своего вице-президента Ричарда Никсона. Он пользовался тогда большим доверием в администрации Эйзенхауэра, который делегировал ему намного больше полномочий, чем получал кто-либо из его предшественников. Никсон уже был к тому времени второй раз переизбран вице-президентом США от Республиканской партии (1952 г. и 1956 г.).

    По должности он являлся еще председателем сената конгресса США, членом правительственного Национального совета безопасности и председателем ряда правительственных комитетов.

    Визит высокопоставленного лица был рассчитан на десять дней. Помимо Москвы и Петербурга Никсон планировал попутешествовать и по другим городам Советского Союза, в том числе посетить и Новосибирск. Одним из главных пунктов пребывания в СССР было открытие (впервые в истории советско-американских отношений) американской выставки в Москве. Советские граждане с любопытством и восхищением рассматривали чудо-автомобили: «Кадиллак», «Шевроле», «Крайслер», бытовую технику, макет американского дома. Хотя для многих, как отмечали газеты, были «совершенно непонятны многие выставленные произведения абстрактного искусства». За несколько часов до официального открытия американской выставки ее посетили советские руководители вместе с американской делегацией. Беседа Хрущева и Никсона была заснята на пленку и показана по московскому телевидению. Чуть позже, 31 июля в 7 часов вечера, запись транслировалась и в нашем городе. «Постарайтесь не пропустить эту передачу», — рекомендовала местная пресса.

    Кстати, одновременно была организована советская выставка в Нью-Йорке. В день ее посещало до шести тысяч американцев. Мы удивляли их моделью атомного ледокола «Ленин», новыми современными станками. За пять недель выставку посетило около миллиона человек.

    27 июля 1959 года Ричард Никсон со своей женой Патрицией и многочисленной свитой (свыше 100 журналистов и фотокорреспондентов различных американских, советских изданий, телеграфных агентств) отправились в Северную столицу — Ленинград. А оттуда — уже в Новосибирск. Правда, по дороге в Сибирь самолеты (а их было три) сделали короткую остановку в Свердловске. Никсон, не выходя из аэропорта, успел осмотреть здание и побеседовать с ожидавшими своих рейсов пассажирами.

    28 июля столица Сибири принимала высоких гостей. Самолет Ту-104 приземлился в пять часов вечера.

    В аэропорту гостей приветствовал председатель исполкома Новосибирского городского Совета В. Шевнин. Он сказал, что «сибиряки рады ознакомить американских гостей с городом, который на несколько столетий моложе Москвы и Ленинграда. Мы хотим, чтобы вы увидели, какой огромный труд вложил наш народ для того, чтобы превратить Новосибирск в один из промышленных и культурных центров Советского Союза».

    В ответ Ричард Никсон поблагодарил за теплый прием и заявил, что американские гости рады предоставленной им исключительной возможности ознакомиться с Новосибирском. В заключение своей речи вице-президент даже добавил по-русски два слова: «Мир, дружба».

    Сразу с аэродрома эскорт машин направился на завод тяжелых станков и гидравлических прессов имени Ефремова. Экскурсию по родному предприятию, на котором он проработал 17 лет, проводил главный инженер завода Ганенко. Похвастаться было чем.

    — Не так давно мы покупали в Англии подобные станки. А теперь английская фирма просит нас продать ей этот станок. Англичане продолжают делать прежние станки, а мы уже, как видите, создали новейшую, более современную модель.

    Переходя из цеха в цех, Никсон вдруг заинтересовался одним из плакатов, на котором были написаны обязательства завода по семилетнему плану. «Они уже устарели, — пояснили ему заводчане, — вначале предполагали увеличить производство в 1,7 раза, а теперь считаем возможным увеличить его вдвое».

    Никсон не упускал случая побеседовать с рабочими. Анатолий Усольцев, Виктор Неупокоев рассказали вице-президенту, что они без отрыва от производства продолжают учебу: кто в техникуме, кто в вечерней школе.

    — У нас все учатся, — подтвердили рабочие.

    Однако без разговоров о политике не обходилась ни одна встреча. Новосибирцы буквально забрасывали Ричарда Никсона провокационными вопросами:

    — Отношения между нашими странами всё еще неважные. Что вы думаете сделать для того, чтобы улучшить их?

    — В одном из моих выступлений я отвечу на ваш вопрос, — последовал ответ.

    — Убедились ли вы в миролюбии советских людей? — продолжали спрашивать рабочие.

    — Да. У меня сейчас нет никакого сомнения в миролюбии советского народа.

    Вечером, по уже сложившейся традиции, высоким гостям показывали визитную карточку нашего города — Новосибирский театр оперы и балета и самую знаменитую постановку — балет «Лебединое озеро».

    Во время антракта вице-президент решил «выйти в народ» и пообщаться с новосибирцами. Те, не упуская возможности, снова и снова говорили о политике.

    После спектакля кто-то из американских журналистов, находясь под впечатлением от увиденного, воскликнул: «Подумать только! В этом далеком сибирском городе — шесть театров. А у нас, в Вашингтоне, в столице, до сих пор нет ни одного...»

    Корреспондент вашингтонской газеты «Стар» позже писал: «Балет закончился. Он был великолепен. Затем последовала волнующая сцена. Вице-президент Никсон и его супруга пошли за кулисы. Солисты, которые только что блестяще танцевали в «Лебедином озере», были все там. Они были прелестны и необычны в своих костюмах с маленькими белыми чалмами на голове. Господин Никсон сказал им, что он видел ленинградский балет и должен соблюдать нейтралитет. Но добавил, что никогда не видел более волнующего и великолепного представления.

    Уотергейтский скандал

    Уотергейтский скандал (англ. Watergate scandal) — политический скандал в США 1972—1974, закончившийся отставкой президента страны Ричарда Никсона. Единственный за всю историю США случай, когда президент прижизненно досрочно прекратил исполнение обязанностей.

    Инцидент в «Уотергейте»

    17 июня 1972 (за четыре месяца до президентских выборов 1972, на которых кандидат от Республиканской партии Ричард Никсон был переизбран на второй срок) в штабе кандидата в президенты от Демократической партии Джорджа Макговерна, расположенном в вашингтонском комплексе «Уотергейт», были задержаны проникшие в отель путём взлома 5 человек. Они занимались настройкой подслушивающей аппаратуры и, по некоторым данным, фотографированием внутренних документов штаба демократов.

    До сих пор не доказана связь именно этого инцидента с администрацией Никсона. Известно, что у него действительно имелись плёнки с нелегально записанными переговорами демократов, но та прослушка заведомо не имела отношения к отелю «Уотергейт». В то же время, общественность интересовало не только то, стоял ли Никсон за конкретной группой пяти взломщиков, но и то, как он и его штаб реагировали на события постфактум — в том числе и с точки зрения объективного их расследования.

    Расследование

    В расследовании июньского инцидента и в сопутствовавшей ему общественной кампании против президента, продолжавшихся более 2 лет, были активные периоды и периоды затишья. Конец 1972 года, ознаменовавшийся триумфальным переизбранием Никсона на второй срок, был для него относительно спокоен.

    17 июня 1972 года, были арестованы члены группы «водопроводчиков» из администрации Никсона, причастные к незаконному прослушиванию. Группу сотрудников спецслужб так окрестили в прессе за то, что они установили прослушивающую аппаратуру в предвыборном штабе демократов, расположенном в вашингтонском отеле «Уотергейт», что привело к информационным «утечкам». В январе 1973 года начался суд над взломщиками, проникшими в «Уотергейт». В марте была сформирована сенатская комиссия по Уотергейту, и судебные слушания стали передаваться по телевидению на всю страну; считается, что хотя бы одно заседание посмотрели 85 % американцев. Параллельно по инициативе демократов начался ряд разбирательств деятельности других чиновников республиканской администрации, уже не всегда в связи с прослушками или схожей деятельностью. Консультант Белого дома Говард Хант был признан судом «техническим» организатором «прослушки» и провел в тюрьме 33 месяца.

    В августе Никсон отказался предоставить прокуратуре комментарии насчёт системы правительственного аудиоконтроля и записанные в Овальном кабинете плёнки, документирующие разговоры Никсона с помощниками (о существовании этих записей стало известно суду из показаний некоторых чиновников). Президент, что резко отрицательно сказалось на его авторитете, также приказал генеральному прокурору Ричардсону уволить прокурора Кокса, сделавшего такой запрос. Ричардсон отказался подчиниться Никсону и ушёл в отставку вместе со своим заместителем в октябре; эти отставки стали известны как «субботняя резня». Тем временем череда расследований, затронувших администрацию Никсона, дошла и до его вице-президента Спиро Агню, который также подал в отставку в октябре 1973 (по финансовому делу, не связанному с Уотергейтом).

    6 февраля 1974 Палата представителей США постановила начать процедуру импичмента Никсона, но и тут Никсон упорствовал в нежелании предъявлять следствию имеющиеся у него плёнки, ссылаясь на привилегию исполнительной власти. Однако Верховный суд США в июле 1974 единогласно определил, что у президента нет таких привилегий, и приказал ему немедленно выдать плёнку прокуратуре.

    Финал

    5 августа, уже после того, как заключение по импичменту было подготовлено к передаче в Сенат США, по определению Верховного суда огласке были преданы ранее неизвестные кассеты, записанные 23 июня 1972, спустя всего несколько дней после инцидента в Уотергейте. На них Никсон обсуждает с начальником своего аппарата Холдменом Уотергейтскую историю, называет её дымящимся ружьём (smoking gun) и далее обговаривает, как воспрепятствовать расследованию при помощи ЦРУ и ФБР. После этой публикации даже для самых фанатичных защитников Никсона стало несомненным, что президент с самого начала событий пытался воспрепятствовать правосудию в личных и партийных интересах; импичмент стал решённым делом. Республиканцы-сенаторы, ранее готовившиеся голосовать в Сенате за Никсона, после публикации плёнок один за другим заявляли ему, что поддержат обвинение по всем пунктам.

    В полдень 9 августа 1974 Никсон, лишившись всех союзников и перед лицом неминуемого импичмента, ушёл,наконец, в отставку, после чего президентом стал новый вице-президент Джеральд Форд, за 9 месяцев до того назначенный Конгрессом вместо Агню. «Наш долгий национальный кошмар окончился», сказал Форд. Он амнистировал Никсона «за все преступления, которые тот мог совершить», на что имел право, так как импичмент еще не начинал рассматриваться в Сенате. Ряд ближайших сподвижников Никсона были, однако, преданы суду. Холдмен, начальник его штаба и собеседник президента на скандальной плёнке, был 1 января 1975 года осуждён за заговор и препятствие правосудию и отбыл полтора года тюремного заключения.

    Нарицательное употребление

    Слово «Уотергейт» вошло в политический словарь многих языков мира в значении скандала, ведущего к краху карьеры главы государства. Последний слог в названии отеля — гейт — стал суффиксом, используемым для названия новых скандалов, ср. Ирангейт при Рейгане, Моникагейт при Клинтоне, Кучмагейт (см. Дело Гонгадзе), Моджигейт и т. п.

    В искусстве

    Через два года после отставки Никсона (в 1976 году) режиссёр Алан Дж. Пакула снял фильм «Вся президентская рать» с Дастином Хоффманом и Робертом Редфордом в главных ролях (Хоффман играл Карла Бернстайна, а Редфорд — Боба Вудворда). В написании сценария принимали участие оба раскопавших «Уотергейт» журналиста. Фильм получил четыре Оскара: за лучшую мужскую роль второго плана, лучший адаптированный сценарий, лучшие декорации и лучший звук.

    В 2004 году была написана книга «Frost/Nixon. Behind the Scenes of the Nixon Interviews» (англ.) (HarperCollins), автором которой выступил журналист Дэвид Фрост, интервьюировавший Ричарда Никсона.

    В 2006 году по мотивам Уотергейтского дела 1972—1974 гг. и драматического признания Никсона в 1977 году была поставлена пьеса «Фрост против Никсона» (англ. Frost/Nixon).

    В 2008 году по пьесе был поставлен фильм «Фрост против Никсона», в 2009 году получивший премию Bafta. В фильме «Форест Гамп» есть эпизод, в котором Форест послужил причиной разгорания скандала: он увидел, как в одном из номеров гостиницы орудует группа людей, принятых им за электриков. После звонка в полицию и задержания диверсантов начались события, приведшие к отставке президента.

    Новые факты

    Журналисты The New York Times в 1972 году опрометчиво упустили сюжет, принесший славу их коллегам из The Washington Post. Два бывших сотрудника The New York Times решили рассказать о произошедшем 37 лет спустя.

    В июне 1972 года группа взломщиков, предположительно связанных с администрацией Никсона, проникла в штаб демократического кандидата в президенты Джорджа Макговерна в столичном отеле «Уотергейт». Взломщиков задержали на месте, но по Никсону скандал ударил значительно позже, уже после его победы на выборах-1972.

    Как выясняется, всего через два месяца после взлома репортер The New York Times Роберт Смит (Robert M. Smith) получил от исполняющего обязанности директора ФБР Партрика Грэя (L. Patrick Gray) «взрывоопасную информацию». В частности, Грэй говорил о вине бывшего генпрокурора Джона Митчелла (John Mitchell) и намекнул на роль Белого дома.

    Смит немедленно отправился в вашингтонское бюро газеты и доложил о полученных данных редактору Роберту Фелпсу (Robert H. Phelps). Фелпс все тщательно записал, а Смит на следующий день отправился преподавать в школе права Йеля, и уотергейтским делом больше заниматься не мог. Более трех десятилетий Смит не рассказывал о случившемся, но решил нарушить молчание, когда узнал, что Фелпс рассказал о получении информации от Грэя в своих мемуарах.

    В период после получения «наметки» от Грэя вашингтонское бюро The New York Times занималось национальным съездом республиканцев, а потом Фелпсу пришлось отправиться в командировку на Аляску. Почему скандальные данные так и не были опубликованы, он не знает. В своих воспоминаниях бывший редактор пишет, что расспросил коллег, но те не смогли что-либо объяснить.

    Главную роль в освещении уотергейтского дела сыграли репортеры The Washington Post Карл Бернстайн (Carl Bernstein) и Боб Вудворд (Bob Woodward), получавшие информацию от правительственного источника, личность которого долгое время скрывалась за псевдонимом «Глубокая глотка». В 2005 году выяснилось, что «Глубокой глоткой» (Deep Throat) был Марк Фелт (Mark Felt), бывший заместителем Грэя в ФБР. После этого Грэй заявлял, что Фелт ему завидовал и связался с журналистами из желания навредить начальнику.

    Вьетнамизация

    Вьетнамизация (англ. Vietnamization) — название политики администрации Никсона в отношении войны во Вьетнаме, сформулированной в 1969 году.

    Доктрина

    Доктрина «вьетнамизации» была выдвинута министром обороны США Мелвином Лэйрдом весной 1969 года после его визита в Южный Вьетнам. Она стала ответом на поиски администрацией Никсона новой концепции американской политики в отношении Вьетнамской войны. Никсон победил на президентских выборах 1968 года под лозунгом «почётного мира» во Вьетнаме. К этому моменту война была крайне непопулярна в американском обществе; для сдерживания общественного недовольства Никсону требовалось прежде всего уменьшить людские потери вооружённых сил США во Вьетнаме.

    Окончательно доктрина «вьетнамизации» была сформулирована во время встречи Никсона с южновьетнамским президентом Нгуеном Ван Тхиеу на острове Мидуэй (8 июня 1969 года). Она предусматривала количественное (создание новых подразделений, дополнительные поставки военной техники) и качественное (улучшение подготовки солдат, перевооружение современным оружием и техникой) развитие армии Южного Вьетнама с тем, чтобы она постепенно обрела возможность самостоятельно вести войну против коммунистических сил. Одновременно было объявлено о начале постепенного вывода американских войск из страны, рассчитанного на несколько лет. Дальнейшее развитие «вьетнамизации» было сформулировано Никсоном на острове Гуам 25 июля и получило название «Гуамская доктрина» или «доктрина Никсона». Согласной ей, США гарантировали своим союзникам значительную экономическую и военную помощь в случае необходимости отражения коммунистической агрессии, однако отказывались от направления собственного воинского контингента.

    Речь Р. Никсона 3 ноября 1969г. ("Доктрина Никсона")

    «Добрый вечер, мои сограждане. Сегодня я хочу поговорить с Вами по поводу глубокого беспокойства всем американцев и многих людей во всем мире – о войне во Вьетнаме.

    Я полагаю, что одной из важнейших причин глубокого раскола общественного мнения по поводу Вьетнама является то, что многие американцы потеряли веру относительно правильности проводимой нашим правительством внешней политики. Американцы не могут поддержать такую политику, которая затрагивает наиважнейшие проблемы войны и мира, если они не знают всю правду об этой политике.

    Поэтому сегодня вечером я хотел бы ответить на некоторые из тех вопросов, которые, насколько мне известно, многие из Вас, слушающих сейчас меня, хотели бы мне задать.

    Во-первых, как и почему Америка оказалась вовлеченной в войну во Вьетнаме?

    Чем политика этой администрации отличается от политики предыдущей администрации?

    Что действительно произошло на переговорах в Париже?

    Какой выбор стоит перед нами, если мы хотим закончить войну?

    Каковы перспективы мира?

    Позвольте мне начать с описания ситуации, которая сложилась к моменту моего введения в должность Президента Соединенных Штатов 20 января. Война к тому времени продолжалась в течение 4 лет. 31 000 американцев погибло в бою. Программа обучения армии Южного Вьетнама фактически не работала. 540 000 американских солдат находились во Вьетнаме. Никаких перспектив сокращения численности американских войск на тот момент не было. На переговорах в Париже не было никаких дипломатических успехов, и Соединенные Штаты не выдвинули всесторонние мирные предложения. Война вызвала глубокий раскол у нас дома и критику от многих наших как союзников, так и противников за границей.

    Ввиду этих обстоятельств были некоторые, кто убеждал меня, что надо заканчивать войну немедленно, в самые короткие сроки выведя из Вьетнама все американские войска.

    С политической точки зрения это было бы популярным и легким курсом. В конце концов, мы оказались вовлечены в войну в то время, как мой предшественник был при исполнении служебных обязанностей.

    Я мог бы свалить поражение, которое было бы результатом моего поступка, на него и объявить себя миротворцем. Некоторые высказывали мне это весьма прямо: это единственный способ, который войне Джонсона позволит избежать стать войной Никсона.

    Но я, принимая решения, обязан руководствоваться прежде всего их долгосрочными последствиями для мира и свободы в Америке и во всем мире, а не своими сиюминутными интересами.

    Мы все должны понять, что вопрос не в том, что некоторые американцы являются сторонниками мира, а некоторые - противниками мира. Главный вопрос звучит так: как мы можем выиграть мир для Америки?

    Хорошо, давайте рассмотрим теперь основную проблему. Почему и как Соединенные Штаты оказались вовлечены в войну во Вьетнаме?

    Пятнадцать лет назад Северный Вьетнам, поддерживаемый коммунистическим Китаем и Советским Союзом, начал проводить политику с целью насаждения коммунистического правительства в Южном Вьетнаме, разжигая и поддерживая революцию.

    В ответ на просьбу правительства Южного Вьетнама, президент Эйзенхауэр предоставил экономическую помощь и военное снаряжение, чтобы помочь правительству Южного Вьетнама в его борьбе с коммунистами. Семь лет назад президент Кеннеди отправил во Вьетнам 16 000 военных советников.

    Четыре года назад президент Джонсон отправил американские войска в Южный Вьетнам.

    Теперь многие полагают, что решение президента Джонсона отправить американские войска в Южный Вьетнам было ошибочно.

    Но вопрос, стоящий перед нами сегодня, звучит так: как нам найти наилучший выход из сложившейся ситуации и завершить войну?

    В январе я мог только заключить, что ускоренный вывод американских войск из Вьетнама будет катастрофой не только для Южного Вьетнама, но и для Соединенных Штатов, для всего дела мира.

    Для южных вьетнамцев наш уход неизбежно привел бы к резне, устроенной коммунистами. Мы видели прелюдию того, что случится в Южном Вьетнаме, когда коммунисты вошли в город Оттенка в прошлом году. В течение их краткого пребывания там было кровавое господство террора: 3 000 гражданских жителей были забиты, застрелены и похоронены в массовых могилах. С внезапным прекращением нашей поддержки, подобные злодеяния стали бы кошмаром для всех жителей Южного Вьетнама, и особенно для полутора миллионов католиков, бежавших в Южный Вьетнам, когда коммунисты пришли к власти на севере.

    Для Соединенных Штатов, это первое военное поражение в нашей истории привело бы к краху американского лидерства не только в Азии, но и во всем мире.

    Три американских президента понимали это.

    В 1963 году президент Кеннеди с его характерным красноречием сказал: "... мы хотим видеть в этой стране устойчивое правительство, продолжающее борьбу, и поддержим ее национальную независимость. По моему мнению, наш уход оттуда означал бы крах не только Южного Вьетнама, но и всей Юго-Восточной Азии. Таким образом, мы собираемся оставаться там".

    Президент Эйзенхауэр и президент Джонсон выражали то же самое мнение в течение всего срока их пребывания у власти.

    Для будущего мира наш немедленный уход из Вьетнама означал бы гигантскую катастрофу. Наша страна не сможет оставаться великой державой, если она предаст своих союзников и подведет друзей. Наше поражение в Южном Вьетнаме несомненно отразилось бы на политике тех великих держав, которые еще не оставили своих идей мирового господства. Это разожгло бы конфронтацию везде, где лишь с нашей помощью поддерживается мир - на Ближнем Востоке, в Берлине, в конечном счете, даже в Западном Полушарии.

    В итоге, это привело бы к еще большим людским потерям.

    Это не принесло бы мир; это принесло бы войну.

    Исходя из всего вышесказанного, я отклонил предложение о немедленном выводе наших войск из Вьетнама. Вместо этого я хотел бы изменить нашу политику в этом регионе.

    В телевизионной речи 14 мая, в речи перед Организацией Объединенных Наций и ряде других случаев, я сформулировал наши мирные предложения. Мы предложили полный вывод наших и северо-вьетнамских вооруженных сил в течение одного года. Мы предложили перемирие при условии международного наблюдения. Мы предложили свободные выборы под международным контролем с участием коммунистов как организованной политической силы. И правительство в Сайгоне обязалось принять итоги голосования.

    Мы не выдвинули наши предложения в качестве ультиматума. Мы дали понять, что мы желаем обсуждать все предложения, которые будут выдвинуты другой стороной. Мы объявили, что все может являться предметом переговоров, кроме права жителей Южного Вьетнама самим определить свое собственное будущее.

    Ханой отказался даже обсуждать наши предложения. Они требуют немедленного и безоговорочного вывода всех американских войск и свержения правительства Южного Вьетнама.

    Мы не ограничили наши мирные инициативы общественными форумами и публичными заявлениями. В январе я признал, что длинный и кровопролитный конфликт обычно не может быть урегулирован на общественном форуме. Именно поэтому в дополнение к публичным заявлениям и переговорам я исследовал каждую возможность, которая могла бы привести к урегулированию.

    Сегодня вечером я делаю беспрецедентный шаг по раскрытию вам некоторых из наших других мирных инициатив - решений, которые мы принимали конфиденциально и тайно, потому что думали, что только таким образом мы смогли бы открыть дверь, которая публично будет закрыта.

    Я не стал ждать своей инаугурации, начиная поиски мирного решения конфликта. Вскоре после моего избрания, через человека, который находится в непосредственном контакте с лидерами Северного Вьетнама, я сделал два частных предложения относительно быстрого и всестороннего урегулирования. Кроме того, госсекретарь Роджерс, помощник президента по национальной безопасности Киссинджер и я лично неоднократно встречались с представителями советского правительства, чтобы заручиться их поддержкой на мирных переговорах. Также мы неоднократно встречались и обсуждали этот вопрос представителями других государств, которые имеют дипломатические отношения с Северным Вьетнамом. Ни одна из этих инициатив до настоящего времени не результата не принесла.

    В середине июля я пришел к убеждению, что необходимо срочно сделать решительный шаг, чтобы найти выход из тупика на переговорах в Париже. Я разговаривал с человеком, который был лично знаком с Хо Ши Мином в течение 25 лет. Через него я передал письмо Хо Ши Мину.

    Я решился на этот ход, питая надежды, что это может помочь приблизить окончание войны. Позвольте мне сейчас прочесть отрывок из этого письма.

    “Дорогой господин президент.

    Я понимаю, что трудно вести диалог после четырех лет войны. Но именно из-за этих тяжелых лет я желаю работать во имя справедливого мира. Я осознаю, что война во Вьетнаме продолжалась слишком долго и ее дальнейшее продолжение не может принести пользу никому - менее всего жителям Вьетнама....

    Настало время, чтобы разрешить за столом переговоров этот трагический конфликт. Совместными усилиями мы можем принести мир мужественному народу Вьетнама. Пусть в памяти людей этот момент останется таковым, что обе стороны выбрали мир, а не войну”.

    Я получил ответ Хо Ши Мина 30 августа, за 3 дня до его смерти. В нем просто были изложены те же положения, которые Вьетнам объявил в Париже и категорически отклонена моя инициатива.

    Полный текст переписки будет опубликован в прессе.

    Резюмируя все вышесказанное, можно подвести таков итог: не было достигнуто никаких успехов, кроме самого факта проведения переговоров. Стало ясно, что главным препятствие в ведении переговоров об окончании войны являются не президент Соединенных Штатов и не правительство Южного Вьетнама. Это препятствие - полное нежелание другой стороны искать и находить справедливый мир. Решение любых вопросов, обсуждаемых на переговорах, зависит теперь только от решения Ханоя вести переговоры, и вести их серьезно.

    Я понимаю, что это сообщение о провале наших усилий на дипломатическом фронте является обескураживающим для жителей Америки, но американские люди имеют право знать всю правду, какой бы она ни оказалась, об этих событиях, в которые оказались вовлечены тысячи наших молодых людей.

    Однако теперь мне хотелось бы сообщить вам более ободрительные известия.

    В то время, когда мы начали поиски мирного урегулирования конфликта, я осознавал, что вполне реальна ситуация, что переговоры могут не увенчаться успехом. Поэтому я одновременно осуществлял другой план, с реализацией которого война закончится независимо от итогов переговоров.

    Осуществление этого плана соответствует глобальным изменениям в американской внешней политике, принципы которой я изложил на своей пресс-конференции в Гуаме 25 июля. Сейчас я кратко изложу основные тезисы этой новой политики, которая получила название “Доктрина Никсона” - политики, которая не только поможет закончить войну во Вьетнаме, но и поможет предотвратить в будущем подобные конфликты.

    Мы, американцы, самостоятельные люди. Мы - нетерпеливые люди. Вместо того, чтобы поручить кому-то другому сделать какую-либо работу, мы работаем непосредственно сами. И эта наша национальная черта была перенесена также в нашу внешнюю политику.

    В Корее и во Вьетнаме Соединенные Штаты оказали огромную финансовую и военную помощь, а также непосредственно участвовали в боевых действиях, чтобы помочь жителям этих стран защитить свою свободу от коммунистической агрессии.

    В свое время, еще до участия американских войск во Вьетнамской войне, лидер одной из азиатских стран во время нашего с ним частного разговора сказал мне буквально следующее: "Когда вы помогаете другой нации защищать свою свободу, вы можете помогать им вести войну, но ни в коем случае не вести войну для них".

    Сейчас, в соответствии с этим мудрым пожеланием, я выдвинул в Гуаме три основополагающие принципа для будущей американской политики к Азии:

    Во-первых, Соединенные Штаты будут продолжать соблюдать все прежде заключенные договоры.

    Во вторых, мы обеспечим надежную защиту, если какая-либо ядерная держава будет угрожать свободе нации, союзной нам, или государства, выживание которого мы считаем жизненно важным для нашей безопасности.

    В-третьих, в случае какой-либо другой агрессии, мы окажем необходимую военную и экономическую помощь, когда это требуется в соответствии с нашими договорными обязательствами. Однако нация, против которой исходит угроза, должна непосредственно принять основную ответственность и мобилизовать все свои ресурсы для своей защиты.

    После того, как я объявил эти принципы, лидеры Филиппин, Таиланда, Вьетнама, Южной Кореи и других наций, против которых может быть направлена коммунистическая агрессия, приветствовали этот новый курс в американской внешней политике.

    Защита свободы – дело не только Соединенных Штатов. Это в первую очередь ответственность людей, свободе которых угрожают.

    В предыдущей администрации мы американизировали войну во Вьетнаме. Сейчас мы вьетнамизируем поиск мира.

    Политика предыдущей администрации не только привела к нашему принятию непосредственного участия в ведении войны, но еще более ослабила способность к защите у южных вьетнамцев в случае нашего ухода оттуда.

    Осуществление плана “Вьетнамизация” было начато после визита госсекретаря Лэрда во Вьетнам в марте этого года. Под этим планом я подразумевал острую необходимость значительно повысить боеспособность армии Южного Вьетнама.

    В июле, когда я посетил Вьетнам, я изменил военные заказы генерала Aбрамса таким образом, чтобы они стали совместимы с принципами нашей новой политики. Согласно ей, первичная миссия наших войск состоит теперь в том, чтобы позволить южновьетнамским вооруженным силам принять всю полноту ответственности за безопасность Южного Вьетнама.

    И сейчас наконец мы можем увидеть результаты нашей политики. После 5 лет войны мы впервые не продолжаем вводить, а наоборот выводим из Вьетнама наши войска. К 15 декабря более 60000 американских военнослужащих будут выведены из Южного Вьетнама. Армия Южного Вьетнама продолжает проводить программу по обучению и перевооружению. В результате южновьетнамские войска оказались в состоянии заменить выходящие американские части.

    Также, в результате проводимой политики, произошло два других немаловажных события: количество вражеских вылазок сократилось на 20 процентов по сравнению за этот же самый период в прошлом году, а самое главное – потери американских военнослужащих резко уменьшились в течение последних двух месяцев и сейчас находятся на самом низком уровне за 3 года войны.

    Теперь я перейду к нашей программе, касающейся будущего.

    Мы приняли решение, согласно которому мы выводим из Южного Вьетнама все американские сухопутные войска и их полностью заменяют южновьетнамские силы исходя из запланированного графика. Это будет свидетельством силы, а не от слабости. Поскольку южновьетнамская армия все более и более усиливается, сроки вывода американских войск могут быть сокращены.

    Однако я не намереваюсь сейчас объявлять конкретные сроки вывода наших войск, и на то есть очевидные причины, которые, я уверен, вы поймете, поскольку, как я уже несколько раз упомянул, сроки вывода будет зависеть от событий на трех фронтах.

    Один из них – Парижские мирные переговоры. Объявление графика вывода наших войск лишило бы стимула для врага к подписанию соглашения. Они просто дождались бы ухода наших войск и затем продолжили бы войну.

    Другие два фактора, которые мы также должны учитывать, - уровень вражеской активности и уровень готовности южновьетнамской армии. И я рад сообщить сегодня вечером, что мы сейчас достигли здесь намного больших успехов, на что могли рассчитывать, когда только начали проводить в жизнь нашу программу.

    Наряду с такими оптимистичными оценками, я должен, чтобы быть достаточно искренним, сделать одно немаловажное примечание. Если уровень вражеской активности значительно увеличится, нам, возможно, придется изменить наш план. Мы отмечаем сейчас уменьшение количества вражеских вылазок и сокращение наших потерь и наше решение по поводу частичного вывода войск базируется исходя из этих факторов. Если уровень активности врага или наших потерь увеличится в то время, как мы постараемся начать сокращение начать сокращение численности наших войск во Вьетнаме, то это будет результат сознательного решения врага.

    Ханой не мог сделать никакой большей ошибки, чем предположить, что увеличение насилия приведет к его победе. Если я приду к заключению, что нарастание напряженности со стороны противника подвергает опасности наши войска, продолжающие оставаться во Вьетнаме, то я не остановлюсь перед принятием сильных и эффективных мер, чтобы исправить такую ситуацию.

    Это не угроза. Это – моя обязанность как политика, согласно которой я, главнокомандующий наших вооруженных сил, ответственен за жизни американских солдат, где бы они ни находились.

    Мои сограждане, я уверен, что и вы тоже признаете мои слова, что мы действительно имеем только два варианта прекращения этой войны. Первый – это немедленный вывод всех американских войск из Вьетнама с дальнейшими непредсказуемыми последствиями. Или же мы будем продолжать поиски справедливого мира посредством мирного урегулирования конфликта или с помощью выполнения нашего плана относительно вьетнамизации войны - плана, по которому мы выведем все наши войска из Вьетнама после того, как южно-вьетнамская армия станет достаточно сильной, чтобы защитить свободу своей страны.

    Я выбрал второй путь. Это не легкий путь. Это - правильный путь.

    Это - план, который поможет закончить войну и будет служить делу мира - не только во Вьетнаме, но и во всем Тихоокеанском регионе, во всем мире.

    Говоря о последствиях ускоренного вывода, я упоминал, что наши союзники потеряют веру в Америку. Однако намного более опасно было бы то, что мы потеряли бы веру непосредственно в самих себя. Да, первая реакция была бы радостной, поскольку наши солдаты вернулись бы домой. Но как только мы увидели бы последствия нашего ухода, неизбежное раскаяние, упреки и взаимные обвинения неизбежно поколеблют дух нашей нации.

    Мы оказывались перед другими кризисами в нашей истории и стали более сильными, отклоняя легкий выход из них и выбирая правильный, исходя из наших интересов. Наше величие как нации стало следствием нашей решительности делать то, что должно было быть сделано, когда мы знали, что наш курс был правилен.

    Я признаю, что некоторые из моих сограждан не соглашаются с планом относительно мирного урегулирования конфликта, который я выбрал. Честные и патриотически настроенные американцы имеют свои, отличные от моей, точки зрения относительно того, каким путем должен быть достигнут мир.

    В Сан-Франциско несколько недель назад я видел, что демонстранты скандировали такие слова: "Проиграйте во Вьетнаме, верните домой мальчиков".

    Хорошо, одно из достоинств нашего свободного общества - то, что любой американец имеет право сделать тот или иной вывод и защищать ту или иную точку зрения. Но как президент Соединенных Штатов, я оказался бы несоответствующим своей должности, если бы я выполнял условия меньшинства и проводил бы их в своей политике.

    В течение почти 200 лет политика этой Нации определялась согласно нашей Конституции лидерами в Конгрессе и Белом доме, избранными всеми людьми. Если громкоговорящее меньшинство начнет подавлять желания большинства, то эта страна не будет иметь никакого будущего как свободное государство.

    И теперь я хотел бы обратиться к тем молодым людям нашей страны, которые особенно заинтересованы, и я понимаю, почему они заинтересованы, по поводу этой войны.

    Я уважаю ваш идеализм.

    Я разделяю ваше беспокойство относительно мира.

    Я хочу мира также, как и Вы.

    Есть определенные личные причины, по которым я хочу положить конец этой войне. На этой неделе я буду подписывать похоронные письма 83 матерям, отцам, женам их любимых мужчин, которые погибли во Вьетнаме. И я отнюдь не удовлетворен тем фактом, что это только одна треть от того количества писем, которые я подписал в первую неделю после начала исполнения своих служебных обязанностей. И самая большая моя мечта сейчас - это что когда-нибудь настанет день, когда я не буду подписывать такие письма. Многие хотят закончить войну, чтобы спасти жизни храбрых молодых людей во Вьетнаме. Но я хочу закончить ее таким образом, что младшие братья и сыновья нынешних солдат не будут сражаться в некотором отдаленном будущем во Вьетнаме или где-нибудь еще в мире.

    Я выбрал план по достижению мира. Я полагаю, что он выполним.

    Я знаю, что, возможно, не модно говорить о патриотизме или национальной гордости в эти дни. Но я чувствую, что в этом случае это необходимо.

    Двести лет назад эта страна была слаба и бедна. Но даже тогда Америка была символом надежды для миллионов людей в мире. Сегодня мы стали самой сильной и самой богатой нацией в мире. И колесо судьбы повернулось сейчас так, что надежды относительно мира и свободы люди во всем мире связывают именно с Америкой, поэтому самая большая проблема сейчас - имеют ли американцы достаточную моральную стойкость и храбрость, чтобы продолжить нести бремя лидерства свободного мира?

    Позвольте историкам не писать в будущем о том, что, когда Америка была самой мощной нацией в мире, мы свернули с нашего пути и позволили силам тоталитаризма задушить последние надежды на мир и свободу для миллионов людей во всем мире.

    Я обязался в моей предвыборной кампании положить конец войне. Я начал проводить в жизнь план, который позволит мне сдержать свои обещания.

    Чем больше поддержки я получу от граждан Америки, тем скорее случится, что мой план будет реализован, чем более мы расколоты, тем менее вероятно, что враг будет продолжать вести переговоры в Париже.

    Позвольте нам объединиться во имя мира. Позвольте нам также объединиться против поражения. Поскольку все мы должны понимать: Северный Вьетнам не может победить Соединенные Штаты. Только мы сами можем проиграть эту войну.

    Пятьдесят лет назад, в этой комнате и за этим самым столом, президент Вудро Вильсон произнес слова: "Это - война, чтобы закончить войну". Его мечта о мире после Первой мировой войны не воплотилась в жизнь, и Вудро Вильсон умер сломленным человеком. Сегодня вечером я не говорю Вам, что война во Вьетнаме является войной, чтобы закончить все войны. Но план, который я сейчас воплощаю в жизнь, который поможет закончить эту войну и приблизит нас, я надеюсь, к той большой цели, к которой стремились Вудро Вильсон и каждый американский президент – то есть длительному миру.

    Как президент, я несу ответственность за то, чтобы выбрать лучший путь для достижения этой цели и затем вести Нацию по нему.

    Я заверяю вас сейчас, что я принял эту ответственность, руководствуясь прежде всего силой и разумом, помня ваши проблемы, просьбы и надежды.

    Спасибо и доброй ночи.»

    Результаты

    Примечательно, что южновьетнамское руководство никогда не употребляло термин «вьетнамизация», считая, что он создаёт ложное впечатление, будто бы до 1969 года война велась исключительно силами США без какого-либо участия самого Южного Вьетнама. В целом доктрина «вьетнамизации» имела определённый положительный результат, что было продемонстрировано успехами южновьетнамской армии во время Пасхального наступления 1972 года. Однако существенным её недостатком было то, что американское руководство относилось к ней в первую очередь как к предлогу для сворачивания своего участия в войне, а не как к средству увеличения эффективности южновьетнамской армии. События весеннего наступления 1975 года показали, что Южный Вьетнам на тот момент был неспособен противостоять противнику в полной изоляции от США, что и обусловило его поражение.

    Операция «Нгуен Хюэ». «Нгуен Хюэ» (Nguyen Hue) — официальное название наступательной операции северовьетнамской армии весной 1972 года во время Вьетнамской войны. В западных источниках операция известна как «Пасхальное наступление» (Easter Offensive). Наряду с весенним наступлением 1975 года является крупнейшей военной операцией Вьетнамской войны.

    К 1972 году партизанское движение в Южном Вьетнаме было в значительной мере ослаблено тяжёлыми потерями в Тетском наступлении 1968 года, широкомасштабными наземными операциями войск США и совместной американо-вьетнамской операцией «Феникс». В то же время развернувшееся в США антивоенное движение заставило президента Никсона начать вывод американских войск из Вьетнама и программу «вьетнамизации». Накануне президентских выборов 1972 года Никсон был заинтересован в достижении прогресса на Парижских мирных переговорах. Северовьетнамское руководство решило воспользоваться этим и выступить на переговорах с позиции силы, для чего требовалось достичь какого-либо крупного успеха на поле боя. Была разработана операция «Нгуен Хюэ», имевшая целью разгром южновьетнамской армии и занятие ряда важных городов Южного Вьетнама. Значительная роль отводилась психологическому воздействию этого наступления на позицию американской делегации в Париже и на антивоенное движение в США.

    Операция «Нгуен Хюэ» началась 30 марта 1972 года, в католическую Страстную пятницу (из-за чего это наступление известно в странах Запада как «Пасхальное»). В ней были задействованы, по разным данным, более 10 полноценных дивизий и более 20 отдельных полков, имевших на вооружении несколько сотен танков и значительное количество артиллерии. Таким образом, ставка делалась на классическую форму ведения войны, не имеющую ничего общего с использовавшимися ранее партизанскими действиями. Наступление проводилось на трёх фронтах:

    - на севере — удар через демилитаризованную зону и из Лаоса на Хюэ;

    - в центре — удар с территории Лаоса в направлении Контума и Плейку;

    - на юге — удар с территории Камбоджи через Локнинь и Анлок на столицу страны Сайгон

    Кроме того, наносились несколько вспомогательных ударов с отвлекающими целями.

    В развернувшихся боях южновьетнамская армия понесла значительные потери в живой силе и технике, однако сумела остановить продвижение противника на центральном и южном фронтах. Наибольшего успеха северовьетнамская армия достигла на северном фронте, где ей удалось взять город Куангчи, центр одноимённой провинции. Однако дальнейшее продвижение здесь также было остановлено. Решающую роль в отражении наступления на всех фронтах сыграли американские военные советники, находившиеся в южновьетнамских подразделениях, а также американская авиационная поддержка (особенно применение стратегических бомбардировщиков B-52). Одновременно с поддержкой действий южновьетнамской армии авиация США возобновила бомбардировки Северного Вьетнама и заминировала гавань Хайфона, через которую проходили почти все военные материалы и техника, поставлявшиеся стране.

    К июню северовьетнамская армия практически прекратила наступательные операции. В конце июня южновьетнамская армия начала контрнаступление, кульминацией которого стало возвращение контроля над Куангчи в сентябре.

    В военном плане северовьетнамская армия потерпела поражение в наступлении 1972 года. Потери (около 100 тысяч человек убитыми, ранеными, пленными) оказались настолько тяжёлыми, что до марта 1975 года она не провела ни одной стратегической операции. Министр обороны Северного Вьетнама Во Нгуен Зиап был отстранён от прямого командования войсками на юге, которое перешло к его заместителю Ван Тиен Зунгу. Южновьетнамские потери также оказались велики (40—60 тысяч убитыми, ранеными, пленными), однако для Армии Республики Вьетнам это сражение стало моментом триумфа: считавшаяся в середине 1960-х годов небоеспособной, она доказала, что благодаря программе «вьетнамизации» и при поддержке США способна эффективно противостоять одной из лучших армий мира.

    Провал наступления привёл к изменению позиции северовьетнамской делегации на мирных переговорах в Париже, что осенью 1972 года привело к достижению значительного переговорного прогресса.

    Современные вьетнамские историки считают, что Северный Вьетнам одержал победу в наступлении 1972 года.

    Весеннее наступление — последняя и самая крупная наземная кампания Вьетнамской войны, проводившаяся силами северовьетнамской армии (Вьетнамская народная армия, ВНА) в марте—апреле 1975 года. Состояла из трёх наступательных операций: Тэйнгуенской, Хюэ—Данангской, «Хо Ши Мин». В ходе этих операций северовьетнамская армия нанесла серию тяжёлых поражений южновьетнамской армии и заняла большую часть территории Южного Вьетнама, включая столицу страны Сайгон, что стало завершением Вьетнамской войны.

    Подписанием в январе 1973 года Парижского соглашения о прекращении войны и восстановлении мира во Вьетнаме было завершено участие США во Вьетнамской войне: в марте Южный Вьетнам покинули последние американские военнослужащие. Поставки оружия и военной техники продолжались, как и экономическая помощь, однако американский конгресс постоянно урезал ассигнования на эти предприятия. В то же время боевые действия в Южном Вьетнаме не завершились. В стране продолжали находиться крупные северовьетнамские силы (16 дивизий), воспользовавшиеся выходом США из войны для реорганизации своей структуры и тыла. В 1973—1974 годах была значительно расширена «тропа Хо Ши Мина», пролегавшая через Лаос и Камбоджу. По ней с севера продолжали перебрасываться полки и дивизии северовьетнамской армии, а также военная техника. С конца 1973 года северовьетнамские дивизии в Южном Вьетнаме стали объединяться в корпуса.

    Южный Вьетнам, несмотря на продолжающуюся американскую помощь, испытывал значительные затруднения как военного, так и экономического характера. Правительственная армия испытывала острую нехватку практически всего, что требовалось для ведения эффективных боевых действий — боеприпасов, горючего, запчастей для техники, медикаментов. Удовлетворить все эти нужды оборонный бюджет не мог. В городах страны около трети трудоспособного населения не имело работы. Постоянно росла инфляция. Всё это, вкупе с некомпетентностью значительной части военного и политического руководства страны, создавало самые неблагоприятные условия для сохранения суверенитета Южного Вьетнама.

    В августе 1974 года президент США Ричард Никсон был вынужден уйти в отставку под угрозой импичмента в связи с Уотергейтским скандалом. Пришедший ему на смену Джеральд Форд не имел возможностей для выполнения устных обещаний, данных его предшественником южновьетнамскому президенту Нгуену Ван Тхиеу (о военном вмешательстве США в случае срыва Северным Вьетнамом условий Парижского соглашения). Америка переживала тяжёлый экономический кризис, Конгресс заблокировал любые возможности для возвращения вооружённых сил в Юго-Восточную Азию, а американское общество было утомлено бесплодной восьмилетней войной. Тем не менее, северовьетнамское руководство предприняло шаг для проверки решимости США поддерживать Южный Вьетнам в этот период. В декабре 1974 было развёрнуто крупное наступление в провинции Фуок-Лонг, завершившееся в январе 1975 года переходом всей провинции под контроль войск ВНА. США никак не отреагировали на это событие.

    После битвы за Фуок-Лонг северовьетнамский Генеральный штаб разработал стратегический план, направленный на достижение победы в войне в 1976 году. На 1975 год намечалось проведение операции в центральной части Южного Вьетнама, на плато Тэйнгуен. Отдельно оговаривалось, что при наличии благоприятных условий возможно развитие наступления и победоносное завершение войны уже в 1975 году. Непосредственное руководство операцией осуществлял начальник Генерального штаба Ван Тиен Зунг.

    Тэйнгуенская операция. Весеннее наступление северовьетнамской армии началось 1 марта 1975 года на Центральном плоскогорье, в горных районах южновьетнамского II корпуса. Замысел Тэйнгуенской операции, официально называвшейся «операция 275», предусматривал нанесение основного удара в направлении Бан-Ме-Тхуот, за которым должен был последовать разгром южновьетнамской армии в районе Плейку и Контума и выход на побережье Южно-Китайского моря. Таким образом, весь южновьетнамский I корпус оказывался отрезанным от остальной части страны, что значительно облегчало его захват.

    Основные силы II корпуса, состоящего из частей правительственной армии были расположены на севере, в районе Плейку и Контума, где ожидался основной удар ВНА. Здесь с 1 марта северовьетнамская армия проводила отвлекающие действия, чтобы ввести противника в заблуждение. Основная фаза операции началась 4 марта наступлением на Бан-Ме-Тхуот, расположенный южнее Плейку и Контума и хуже защищённый. К 12 марта город был взят. Уже было очевидно, что США не намерены вмешиваться в события, и Нгуен Ван Тхиеу распорядился отвести войска из Плейку и Контума на побережье, сознавая, что удержать этот район уже невозможно. Отход был плохо организован и затруднён огромными колоннами беженцев, блокировавшими практически все дороги. Бросив большое количество техники и понеся тяжёлые потери в живой силе (в том числе из-за массового дезертирства), силы южновьетнамской армии сумели достичь побережья. Во время отхода северовьетнамские артиллерийские обстрелы привели к значительным жертвам среди беженцев. К началу 20-х чисел марта вся территория II корпуса, за исключением прибрежных районов, контролировалась ВНА.

    Хюэ-Данангская операция. В результате Тэйнгуенской операции Южный Вьетнам был практически разрезан надвое. Северные провинции страны (I корпус) оказались изолированы, и ситуация быстро приобретала черты военной и национальной катастрофы. Завершив основные боевые действия во II корпусе, северовьетнамская армия сосредоточила свои усилия на I корпусе. 19 марта был взят город Куанг-Три, за который в 1968 и 1972 годах уже шли ожесточённные бои. Президент Тхиеу сначала был настроен оборонять все ключевые города в этом районе, однако затем принял решение защищать только Дананг. В город стекались сотни тысяч беженцев со всего корпуса (к концу месяца их насчитывалось до 1,5 млн.), вносившие хаос в городскую жизнь и мешавшие передвижению правительственных войск. К 25 марта ВНА второй раз за войну взяла Хюэ, древнюю столицу Вьетнама. Отступающие в Дананг части правительственной армии были полностью дезорганизованы, поэтому оборонять город было практически некому. Сотни людей утонули, пытаясь вплавь добраться до уходивших из городского порта судов. К 30 марта Дананг перешёл под контроль ВНА.

    Успех Тэйнгуенской и Хюэ-Данангской операций побудил Политбюро ЦК Партии Трудящихся Вьетнама принять решение о продолжении наступления и взятии Сайгона до прихода в мае сезона дождей.

    В первых числах апреля северовьетнамская армия ликвидировала очаги сопротивления, остававшиеся в прибрежных районах II корпуса. Под контролем южновьетнамского правительства всё ещё оставался юг страны — III и IV корпуса. Однако было очевидно, что основное сражение теперь развернётся за Сайгон.

    Состав и вооружение северовьетнамской армии перед штурмом Сайгона хорошо отражали изменение характера Вьетнамской войны с конца 1960-х годов. В период до Тетского наступления 1968 года боевые действия велись в основном с использованием партизанской тактики, причём основную роль в них играли войска Национального фронта освобождения Южного Вьетнама (известного на Западе как Вьетконг). В крупнейших сражениях этого периода (в долине Йа-Дранг и при Дак-То) с каждой стороны участвовали силы, эквивалентные дивизии. В апреле 1975 года для взятия Сайгона северовьетнамским командованием были выделены четыре армейских корпуса, имевшие на вооружении бронетехнику и тяжёлую артиллерию, а немногочисленные войска НФОЮВ практически не играли никакой роли.

    Финальная часть Весеннего наступления получила название «операция Хо Ши Мин». Её план предусматривал разгром южновьетнамских войск на дальних подступах к Сайгону, поскольку северовьетнамское руководство желало избежать разрушения города в ходе затяжных уличных боёв, как это произошло в ходе Тетского наступления. В самом городе заранее были намечены пять ключевых объектов, которые требовалось захватить. В период подготовки к наступлению ВНА нанесла удар по южновьетнамским войскам возле Суан-Лока. Захват этого города позволил бы создать угрозу Сайгону с востока, а затем перерезать дорогу № 4, по которой из дельты Меконга могли подойти южновьетнамские подкрепления. Битва за Суан-Лок началась 9 апреля и продолжалась около двух недель. Она стала последним крупным сражением Вьетнамской войны и одной из самых героических страниц в истории южновьетнамской армии. Оборонявшая город 18-я дивизия отразила все атаки наступавшего на неё северовьетнамского корпуса и оставила свои позиции лишь по приказу штаба III корпуса, организованно отойдя к Бьен-Хоа.

    Операция «Хо Ши Мин» началась 26 апреля. К этому времени Нгуен Ван Тхиеу уже покинул президентский пост и улетел на Тайвань. 28 апреля части ВНА вышли к окраинам Сайгона. На следующий день США начали операцию «Частый ветер» — эвакуацию своего дипломатического персонала из Сайгона воздушным путём. Весь мир облетели телевизионные кадры, на которых вьетнамские беженцы отчаянно штурмовали американские вертолёты; сами вертолёты после посадки на корабли ВМС США в Южно-Китайском море сталкивались за борт, чтобы освободить место для других.

    Боевых действий в самом Сайгоне почти не было. Около полудня 30 апреля северовьетнамский танк Т-54 (бортовой номер 843) протаранил ворота Дворца независимости (бывшей резиденции президентов Южного Вьетнама) и встал на лужайке перед ней. В тот же день во дворце состоялась церемония подписания капитуляции Южного Вьетнама.

    Вьетнамская война закончилась. По официальной вьетнамской оценке, всё Весеннее наступление 1975 года заняло 55 дней. Потери сторон в ходе боевых действий неизвестны. Итог наступления и войны в целом подвёл полковник северовьетнамской армии Буй Тин, принимавший капитуляцию Южного Вьетнама: «Между вьетнамцами нет победителей и побеждённых. Лишь американцы были побеждены». С американской стороны итог подвёл полковник Гарри Саммерс, возглавлявший переговорную группу в составе Четырёхсторонней объединённой военной группы, созданной после подписания Парижского соглашения для поддержания дипломатических контактов между США и Северным Вьетнамом. За несколько дней до падения Сайгона он сказал в Ханое своему вьетнамскому коллеге-полковнику: «Вы знаете, что никогда не сумели победить нас на поле боя». Вьетнамец равнодушно ответил: «Возможно. Но это несущественно».

    Современное использование термина

    В современном политическом языке термин «вьетнамизация» обычно означает политику, направленную на перенесение основной ответственности за ведение боевых действий с иностранных вооружённых сил на местные. Появились и похожие термины (например, «чеченизация»).

    Иногда термин «вьетнамизация» по отношению к какому-либо военному конфликту ошибочно используется в смысле «превращения во второй Вьетнам».

    Источники

    Дэвидсон Ф. Война во Вьетнаме (1946—1975) = Vietnam at War: The History 1946-1975. — М.: Изографус, Эксмо, 2002. — С. 816.

    Американские президенты: 41 исторический портрет от Вашингтона до Клинтона Р-на-Д, 1997.

    Великие тайны прошлого. Гамбург 1991, М., 1996.

    http://ru.wikipedia.org/


    Просмотров 44095
    Терм 01

    Опубликовано на ForexAW.com 16.01.2010 - 14:08

    Последнее редактирование 21.08.2013 - 01:10


    Перепечатка материалов без прямой ссылки на ForexAW.com запрещена
    © ForexAW.com
    Реклама