Марксизм (Marxism) - это

Определение марксизма, марксизм как идеология, философия марксизма



Информация об определении марксизма, марксизм как идеология, философия марксизма

Содержание

    Содержание

    1. Биография Карла Маркса

    2. Этапы развития марксизма

    3. Марксизм и коммунизм

    4. Марксизм как идеология

    5. Понятие марксистской социологии

    - Диалектический материализм и социология

    - Социология классов и классовой борьбы

    - Социология революции

    6. Философия марксизма

    - Общее понятие марксистской философии

    - Предпосылки возникновения марксизма и марксистской философии

    - Источники марксистской философии

    - Диалектический и исторический материализм – основные направления марксистской философии.

    - Материалистическое понимание истории. Общественно-экономические формации

    - Экономическое направление марксистской философии

    - Диалектический материализм

    7. Философские школы марксизма

    Марксизм – это философское учение (диалектический и исторический материализм);

    Марксизм – это учение, оказавшее влияние на научные концепции в экономике, социологии, политологии и других науках;

    Марксизм - это политическое течение, утверждающего неизбежность классовой борьбы и социальной революции, а также ведущую роль пролетариата в революции, которая приведет к уничтожению товарного производства и частной собственности, составляющих основу капиталистического общества и установлению на основе общественной собственности на средства производства коммунистического общества, направленного на всестороннее развитие каждого члена общества;

    Марксизм возник в конце XIX века в Европе. Это материалистическое учение было разработано в Великобритании немецкими учеными Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом.

    Основой марксизма является многотомный труд Карла Маркса "Капитал", стержнем которого является учение о прибавочной стоимости. Согласно теории Маркса, материальное производство сводится к эксплуатации труда капиталом, в ходе которой труд рабочих прилагается к принадлежащим капиталистам средствам производства, в результате чего образуется продукция, стоимость которой выше, чем сумма амортизации средств производства и стоимости оплаченной трудящимся их рабочей силы.

    Согласно марксизму, капиталист платит рабочему лишь ту сумму, которая минимально необходима для физического выживания самого работника и членов его семьи (принцип воспроизводства рабочей силы). Прибавочная стоимость, присваиваемая капиталистом по праву собственности на средства производства, возникает потому, что за смену рабочий способен произвести такое количество продукции, что стоимость ее превышает стоимость затраченной рабочей силы (сумму, минимально необходимую для воспроизводства рабочей силы).

    Будучи закоренелыми материалистами, создатели и приверженцы марксизма не понимали важности частнопредпринимательской и инженерной составляющих процесса производства. Марксисты считали капиталистов чисто паразитическим классом, а интеллигенцию - прислужниками эксплуататоров. Марксисты думали, что лишь рабочие выполняют действительно необходимую для производства товаров функцию. Таким образом, по мнению марксистов, необходимо было посредством социальной революции освободить рабочий класс от угнетения его капиталистами и полностью уничтожить частную собственность на средства производства. Практическое воплощение эти идеи нашли в Советском Союзе и на примере этого государства показали всему миру свою полную несостоятельность.

    Учение Маркса пользовалось в Европе на стыке XIX и XX веков большой популярностью из-за конфликтных отношений между трудом и капиталом, царивших в то время (на начальной стадии развития капитализма). С середины XX века марксизм утратил свою притягательность, поскольку капитал пошел на сотрудничество (социальное партнерство) с рабочим классом. В наше время марксизм пользуется успехом лишь в России, Северной Корее и в ряде других слаборазвитых стран мира.

    Биография Карла Маркса

    Маркс, Карл Генрих (Marx, Karl Heinrich) (1818 - 1883)

    Немецкий экономист и политический деятель. Основатель теории научного социализма, основоположник марксизма. Карл Маркс родился 5 мая 1818 в городе Трир, в семье еврея Генриха Маркса, принявшего протестантизм, - советника юстиции, занимавшего должность адвоката при высшем апелляционном суде в Трире. Отец Карла Маркса родился в апреле 1777 в Саарлуи (умер 10 мая 1838 в Трире) в семье раввина. Протестантизм принял для устранения препятствий в юридической деятельности. Являлся старшиной корпорации адвокатов Трира и как юрист пользовался большим авторитетом.

    Осенью 1835 Карл Маркс поступил в Боннский университет, в октябре 1836 перевелся в Берлинский университет, где изучал право, историю, философию, теорию искусства. С 1837 Маркс стал приверженцем философии Гегеля и сблизился с младогегельянцами. В апреле 1841 Карлу Марксу была присвоена степень доктора философии; тема диссертации - "Различие между натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура". С мая 1842 публиковался в "Рейнской газете" (Rheinische Zeitung), издававшейся в Кельне оппозиционными кругами прусской буржуазии, а с 15 октября стал одним из редакторов газеты. 1 апреля 1843, согласно указу, газета была закрыта. 19 июня 1843 Карл Маркс женился на Женни фон Вестфален - дочери советника Людвига фон Вестфален, дружившего с отцом Карла.

    С мая по октябрь 1843 Маркс провел в Крейцнахе, а в октябре переехал в Париж, где намеревался издавать общественно-политический журнал. Единственный номер журнала "Немецко-французскuй ежегодник" (Deutsch-Franzosische Jahrbucher), ознаменовавший собой окончательный переход Маркса от идеализма к материализму и от революционного демократизма к коммунизму, вышел в феврале 1844. Маркс занялся изучением политической экономии и Великой французской революции. Печатался на страницах немецкой эмигрантской газеты "Форвертс!" (Vorwarts!); в издательстве газеты в конце августа 1844 состоялось очное знакомство К.Маркса с Ф.Энгельсом. В феврале 1845 была опубликована первая совместная работа К.Маркса и Ф.Энгельса - "Святое семейство, или Критика критической критики". В январе 1845, по требованию прусского правительства, французские власти распорядились о высылке редакторов и сотрудников "Форвертс!". 3 февраля 1845 Маркс выехал в Брюссель, а в апреле туда же приехал Энгельс. В начале 1846 Маркс создал Брюссельский Коммунистический корреспондентский комитет. В начале 1847 руководители "Союза справедливых" обратились к Марксу и Энгельсу с предложением о реорганизации союза. В июне 1847 в Лондоне при участии Энгельса состоялся 1-й конгресс, положивший начало Союзу коммунистов. Карл Маркс возглавил Брюссельский окружной комитет Союза, а для открытой пропаганды коммунистических идей основал легальное Немецкое рабочее общество. В конце ноября - начале декабря 1847 на 2-м конгрессе Союза коммунистов в Лондоне Марксу и Энгельсу было поручено составить программу союза. В феврале 1848 "Манифест Коммунистической партии", написанный Марксом и Энгельсом, вышел из печати. 4 марта 1848 Маркс был выслан из Бельгии и вновь переехал в Париж, где сформировал новый ЦК Союза коммунистов и основал клуб немецких рабочих с целью возвращения немецких эмигрантов на родину. В начале апреля выехал в Германию и 11 мая прибыл в Кельн, где с 1 июня 1848 по 19 мая 1849 являлся редактором ежедневной "Новой Рейнская газеты", входил в руководство кельнского Демократического общества, в Рейнский окружной комитет демократов, с октября 1848 по февраль 1849 был председателем Кельнского рабочего союза. За это время Маркс дважды привлекался к суду присяжных и оба раза был оправдан. В мае 1849 прусское правительство добилось прекращения выпуска "Новой Рейнская газеты", а Карл Маркс, во время своего пребывания в Брюсселе вышедший из прусского подданства, подвергся высылке из Германии.

    В начале июня он переехал в Париж, а 24 августа 1849 - в Лондон, где занялся реорганизацией Союза коммунистов, воссоздал ЦК. В 1850 Маркс и Энгельс начали издавать журнал "Новая Рейнская газета. Политико-экономическое обозрение" (Neue Rheinische Zeitung. Politisch-Okonomische Revue). Осенью 1850 разногласия с фракцией Виллиха - Шаппера привели к расколу Союза коммунистов и 17 ноября 1852, по инициативе К.Маркса Союз был фактически распущен. 28 сентября 1864 Маркс был участником учредительного собрания Международного товарищества рабочих (1-го Интернационала), фактически возглавив его руководящий орган. В Генеральном совете бессменно занимал пост секретаря-корреспондента для Германии, в 1870 по просьбе образовавшейся в Женеве Русской секции стал секретарем-корреспондентом Генерального совета для России. В конце 1873 деятельность Интернационала фактически прекратилась (официально был распущен в 1876). Находясь в Лондоне, Маркс сотрудничал с рядом пролетарских и буржуазных газет: "Пиплс пейпер" (People’s Paper), "Реформ" (Reform; эмигрантская газета в США), "Нью-Йорк дейли трибюн" (New York Daily Tribune; был корреспондентом с августа 1851 по март 1862), "Пресса" (Presse; венская либеральная газета). В сентябре 1867 был издан 1-й том "Капитала". Параллельно с работой над 2-м и 3-м томами "Капитала" К.Маркс работал над переводами первого тома на другие языки: Г.А. Лопатину и Н.Ф. Даниельсону Маркс помог подготовить русское издание, вышедшее в 1872 (русский язык он изучил в 1869). Значительное внимание он уделял всемирной истории, химии, агрохимии, геологии, биологии. С начала 80-х годов здоровье Маркса ухудшилось. В декабре 1881 умерла его жена, а в январе 1883 - старшая дочь Женни. В январе 1883 Карл Маркс заболел бронхитом, который повлек за собой ряд осложнений и 14 марта 1883 он скончался. Похоронен был 17 марта 1883 на Хайгетском кладбище в Лондоне.

    Из семи детей Карла Маркса выжило лишь трое дочерей - Женни, Лаура и Элеонора. Элеонора - младшая дочь К.Маркса, родившаяся 16 января 1855 в Лондоне (умерла 31 марта 1898 в Лондоне), пошла по стопам отца, став одним из деятелей английского и международного рабочего движения. В 1884 вышла замуж за Э.Эвелинга (Aveling). Была в числе основателей Социалистической лиги (основана в 1884) и Независимой рабочей партии (основана в 1893). От нищеты семью Маркса спасала помощь Энгельса, работавшего в конторе текстильной фирмы в Манчестере.

    Среди работ Карла Маркса - статьи, памфлеты, международные обзоры, рецензии, книги: "Различие между натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура" (1841), "Заметки о новейшей прусской цензурной инструкции" (февраль 1842; критика прусской правительственной системы и полицейских мер против оппозиционной печати), "Дебаты шестого рейнского ландтага", "Оправдание мозельского корреспондента", "Коммунизм и аугсбургская "Allgemeine Zeitung", "К еврейскому вопросу" (февраль 1844), "К критике гегелевской философии права. Введение" (февраль 1844), "Экономическо-философские рукописи" (1844; критика классиков английской политической экономии А.Смита и Д.Рикардо), "Святое семейство, или Критика критической критики" (Die Heilige Familie oder Kritik der Kritischen Kritik; февраль 1845; первая совместная работа К.Маркса и Ф.Энгельса; направлена против младогегельянцев), "Тезисы о Фейербахе" (Ludwig Feuerbach), "Немецкая идеология" (1846; 2 тома), "Циркуляр против Криге", "Нищета философии. Ответ на "Философию нищеты" г-на Прудона" (Misere de la philosophic, reponse a la philosophic de la misere de M. Proudhon; 1847; на французском языке), "Манифест Коммунистической партии" (февраль 1848; совместно с Ф.Энгельсом), "Июньская революция" (1848; статья об Июньском восстании 1848 в Париже), "Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г." (1850), "Великие мужи эмиграции" (1852, публикация в 1930; памфлет, направленный против мелкобуржуазных демократов), "Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта" (Der 18-te Brumaire des Napoleon Bonaparte; 1852; о бонапартистском перевороте 2 декабря 1851 во Франции), "Разоблачения о кельнском процессе коммунистов" (декабрь 1852), "Лорд Пальмерстон" (памфлет), "Разоблачения дипломатической истории XVIII века" (памфлет), "Господин Фогт" (1860; памфлет), "Критика политической экономии" (Zur Kritik der politischen Oekonomie; 1857-1858; первый вариант "Капитала"), "Экономическая рукопись 1861-63 г." (черновой набросок всех трех томов "Капитала"; свыше 200 печатных листов), "Заработная плата, цена и прибыль" (1865), "Капитал" (Das Kapital. Kritik d. politischen Oekonomie; издание 1-го тома - сентябрь 1867; 2-й и 3-й тома изданы Ф.Энгельсом после смерти К.Маркса: 2-й том в 1885, 3-й том в 1894), “Гражданская война во Франции" (1871), "Мнимые расколы в Интернационале" (март 1872), “Критика Готской программы" (1875), "Математические рукописи" (исследования в области дифференциального исчисления)

    Этапы развития марксизма

    Марксизм развивается качественно определенными этапами и его подлинное творческое обновление сочетается с борьбой против открытого и скрытного, завуалированного пересмотра, ревизии марксизма.

    Мы выделяем три основных качественных этапа развития марксизма с середины XIX в. до конца XX в. Следующие этапы – предстоящие, уже в XXI столетии – это и четвертый, и последующие.

    Первый этап – этап формирования и развития марксизма К.Марксом и Ф.Энгельсом во второй половине XIX в. Это собственно марксистский этап, этап классического марксизма, изначальный, связанный с беззаветной, выдающейся научной и практической деятельностью его основателей, “классиков”, как их часто называют, – Карла Маркса и Фридриха Энгельса, а также их соратников, окружения, друзей. К собственным научным, теоретическим положениям, следуя выработанному методу, они относились как к развивающимся и требующим развития, критически и самокритически, нередко с большой долей иронии. Создав великие творческие разработки, они и относились к ним творчески.

    Второй этап – этап развития марксизма прежде всего В.И.Лениным с 90-х гг. XIX века теоретически и особенно в единстве теории и практики в условиях победы Великой Октябрьской социалистической революции в России 1917 г., первых практических шагов движения по пути созидания социализма, творческого применения марксистской теории к особенностям российской практики, первого реального, труднейшего и сложнейшего, диалектического опыта строительства нового социалистического общества. Это ленинский этап развития марксизма. Этот этап охватывает примерно последнее десятилетие XIX в. – первую половину XX столетия. На него приходятся и кризисные годы насильственного сталинского упрощения и извращения марксизма, ленинизма, марксизма-ленинизма, замены творческого живого духа марксизма примитивной схоластикой и догматизмом.

    Революция 1917 г., во главе которой стоял В.И.Ленин, дала возможность применять теоретический марксизм к реальной практике, проверять его революционной, созидательной практикой, корректировать и дальше творчески развивать в ходе реального социалистического строительства. Что и делал и сделал В.И.Ленин всей огромной совокупностью своих творческих, новаторских, выдающихся работ. Теоретическая и практическая гениальность К.Маркса и Ф.Энгельса была продолжена гениальной теоретической и практической деятельностью В.И.Ленина. Марксизм второй половины XIX в. нашел своего выдающегося, великого продолжателя в первые два с половиной десятилетия ХХ в. в лице В.И.Ленина.

    В.И.Ленин своим конкретным примером показал жизненность, неисчерпаемые потенции и огромные научные, теоретико-практические возможности марксизма, развивая его в органическом единстве преемственности и новаторства. Марксизм принял вид, соответствующий эпохе XX столетия.

    Этот творческий этап развития марксизма получил название ленинизма. Сам же В.И.Ленин считал себя просто последователем К.Маркса и Ф.Энгельса, марксистом, творчески применяющим марксизм на практике, творчески развивающим марксизм на базе реальной и конкретной практики, как того и требовали К.Mapкс и Ф.Энгельс.

    О марксизме, проявившем себя в ленинизме, обоснованно говорят потому, что В.И.Ленин внес колоссально много творческого, новаторского, дополняющего, расширяющего и углубляющего марксизм в соответствии с требованиями времени и на основе теоретического обобщения нового, громаднейшего революционного и социалистического практического опыта. В этот период общие верные научные положения реально проявлялись в конкретной и живой диалектике общего, особенного и единичного и требовали нового научного осмысления и продвижения вперед. Вот почему В.И.Ленин писал: “Было бы величайшей ошибкой, если бы мы стали укладывать сложные, насущные, быстро развивающиеся практические задачи революции в прокрустово ложе узко-понятой “теории” вместо того, чтобы видеть в теории прежде всего и больше всего руководство к действию”.

    Своим творческим, новаторским отношением к марксизму В.И.Ленин подтвердил, что марксизм развивается вслед за изменяющимися реальными условиями бытия и сознания и опережая их, что в новой объективной и субъективной общемировой конкретно-региональной, конкретно-национальной обстановке сам марксизм всегда должен быть новым, современным, и при этом обоснованно прогностически заглядывающим вперед, предвидящим будущее. В.И.Ленин подчеркивал: “Не обращать внимания на изменившиеся с тех пор условия, отстаивать старые решения марксизма – значит быть верным букве, а не духу учения, значит повторять по памяти прежние выводы, не умея воспользоваться приемами марксистского исследования для анализа новой политической ситуации”.

    Следовательно, и решения и выводы марксизма, верные для прежних, старых условий и обстоятельств, старых времен, в новых ситуациях должны творчески обновляться, подниматься на качественно новый, современный уровень.

    Такое творческое, критическое и самокритическое отношение как к теории, так и к совершаемой практике В.И.Ленин, как подлинный марксист, распространял и на себя, на собственную теоретическую и практическую деятельность, вовсе не считая ее идеалом, полным образцом, абсолютной истиной, которым нужно беспрекословно следовать в любых обстоятельствах, в любых условиях, в любое время. Так после провозглашения в 1919 г. Венгерской Советской республики В.И.Ленин в радиотелеграмме Бела Куну предупреждал: “Совершенно несомненно, что голое подражание нашей русской тактике во всех подробностях при своеобразных условиях венгерской революции было бы ошибкой. От этой ошибки я должен предостеречь...”. Вот что значит быть на деле подлинным диалектиком, настоящим марксистом, самокритичным теоретиком и практиком.

    Необходимо отметить, что ленинский этап в развитии марксизма, подлинный ленинизм вовсе не идентичен и не соответствует тому “ленинизму” (как и “марксизму”), который в урезанном, неполном, недиалектическом, одностороннем виде преподносился И.В.Сталиным, начиная с 1924 г. (“Об основах ленинизма”, “Вопросы ленинизма”), в выгодном ему виде. Это как раз наиболее догматизированные, талмудистские, упрощенные, примитивные версии “марксизма” и “ленинизма”, на многие десятилетия утвердившиеся в партийной пропаганде и общественных науках.

    То же самое следует сказать о марксизме-ленинизме, означающем творчески развитый В.И.Лениным в новых условиях марксизм, ленинский этап в развитии марксизма, поднятый В.И.Лениным на новую качественную ступень марксизм. Преподносимый же с ведома, по “изложению”, по уровню понимания И.В.Сталина и по его указкам “марксизм-ленинизм” не только упрощает, примитивизирует, догматизирует подлинный марксизм-ленинизм, но и просто дискредитирует его, ибо насильно и произвольно выхолащивает из него многие решающие творческие, саморазвивающиеся, качественно меняющиеся, критическо-самокритические основополагающие методы и принципы.

    Вот почему с конца 20-х гг. под воздействием И.В.Сталина и сталинщины этап творческого развития марксизма, ленинизма, марксизма-ленинизма в решающей степени свертывается и застопоривается не только в СССР, но и в мировом коммунистическом движении, на которое также распространялись диктаторские установки и диктаторский контроль И.В.Сталина. Но, будучи реальными, доказавшими свою жизненность и непреодолимость, творческий марксизм и творческий ленинизм продолжали жить и воздействовать на умы, поведение и действия людей не только всю первую половину XX века, но и все последующие года, и на дальнейшую перспективу.

    Сложное и трудное для них время продолжалось по меньшей мере до второй половины XX в., а переход к новому этапу связан не только со смертью И.В.Сталина в марте 1953 г., но и с трудным преодолением прочно въевшегося и насажденного в общественную мысль сталинского догматизированного, извращенного и искаженного толкования марксизма и ленинизма.

    Между тем и на этом втором этапе развития марксизма творческая, обогащающая марксизм мысль продолжала биться и при жизни В.И.Ленина, и вне пределов СССР, вне поля прямого диктаторского воздействия И.В.Сталина. Следует отметить творческие, дискуссионные работы Розы Люксембург (1871 – январь 1919), с которой спорил и не соглашался по ряду проблем В.И.Ленин. Очень большой вклад в развитие марксистской мысли внес Антонио Грамши (1891–1937), прежде всего его главным трудом – “Тюремными тетрадями”, один из крупнейших марксистских теоретиков и основателей итальянской коммунитической партии.

    Свои трактовки, новые толкования, нередко спорные, творческие разработки, особенно книгой “История и классовое сознание” (1924), внес в марксистские концепции венгерский ученый Дьердь Лукач (I885–I971), с которым тесно сотрудничал оригинальный марксистский исследователь, советский эстетик и философ М.А.Лившиц (1905–1983), у которого я учился студентом МГИМО и с которым впоследствии сотрудничал, современник Д.Лукача К.Корш. И другие исследователи в СССР и на Западе много сделали и для представления во всем богатстве живой марксистской, ленинской мысли, и для внесения в нее своими работами теоретически нового, дополнительного, свежего.

    Третий этап, охватывающий вторую половину XX в. мы бы определяли как этап преодоления сталинского насилия, контроля и диктата над марксизмом, ленинизмом, марксизмом-ленинизмом, борьбы ортодоксального и творческого марксизма, возвращения к творческому развитию марксистской теории в единстве с новой реальной практикой. Это этап усиления поисков новых толкований и видений марксизма нередко неадекватного толка в виде “западного марксизма” (в отличие от “восточного” – сталинского), частичного обращения к отдельным положениям марксизма в течениях “нового марксизма”, “неомарксизма”, обычно уходящих в сторону от марксизма, берущих лишь какую-либо его одну сторону и существенно ревизующих марксизм, нестандартных теоретических трактовок социализма и коммунизма в виде “еврокоммунизма”. В целом – этап своеобразного нового ренессанса марксизма, его творческого развития вширь и вглубь – как общей марксистской концепции, так и его регионально-особенных, национально-особенных воплощений и разнообразий – и в то же время усиления борьбы с попытками изнутри пересмотреть и ревизовать марксизм.

    Данный период был трудным, противоречивым, даже драматическим и трагическим, но в целом оживляющим, реабилитирующим, развивающим, осовременивающим, качественно усиливающим и обновляющим марксизм и коммунизм. Отметим четыре основные характерные, на наш взгляд, черты этого периода.

    Во-первых, нелегким, трудным был уход от деформированного в сталинские и послесталинские времена марксизма, сведенного к мертвым формулам, лишенным живого содержания, грубо приспособленным к нуждам авторитарного, диктаторского режима. Одним словом – от марксизма урезанного, догматического, схоластического, примитивного, неприкасаемого, не терпящего поисков, споров, дискуссий, новаций, изменений, перевода на новые качественные ступени теоретического анализа и построения. Такое неизменяющееся, застывшее, буквоедское толкование и понимание марксизма, и не обязательно только в сталинском изложении и установленных, навязанных им границах, получило название ортодоксального.

    Во-вторых, нелегко и не сразу наращивалось творческое, нормально-критическое отношение к сформулированным марксизмом положениям с целью приведения их в соответствие с новой исторической и реальной всеобщей и региональной практикой. К этому времени главным стал разрыв между сформулированной прежде, в прошлые времена марксистской теорией и новой конкретной исторической практикой, в том числе в новых странах социализма. Теория перестала эффективно помогать социалистической практике, заблаговременно освещать ей конкретный путь в будущее.

    Творческие, нестандартные, обновленные марксистские постановки, взгляды, выводы, объясняющие происходящие процессы и излагающие конкретные линии действий по руководству реальными процессами с перспективой на будущее, стали чаще и настоятельнее разрабатывать и предлагать ученые в СССР, других социалистических странах. К сожалению, мало к ним прислушивались, а то и вовсе игнорировали партийные лидеры наверху, теоретически слабые, нередко малообразованные, боящиеся всего нового, всякого своевременного реформистского и революционного вмешательства в реальную жизнь, даже когда в ней обострялись многие противоречия и наращивались кризисные явления.

    С образованием после второй мировой войны мировой социалистической системы перед руководителями и учеными этих стран настоятельно встала проблема нового теоретического осмысления с марксистских позиций диалектики общего, особенного и единичного применительно к разным условиям созидания социализма в странах Европы, Азии и Америки.

    Лидеры многих социалистических стран и коммунистических, рабочих, трудовых партий в них, ученые создали большое количество трудов, внесших немало нового, свежего, современного, оригинального в совокупную марксистскую мысль. Хотя не обошлось в ряде из них и без значительной доли старого догматизма и заскорузлости, цитатничества и примитивизма, заучивания букв и слов, а не следования живому марксистскому духу и творчеству.

    Значительный творческий вклад в развитие, оживление, обновление марксизма внесли во второй половине XX столетия многие видные лидеры входящих в мировое коммунистическое движение зарубежных коммунистических, рабочих, а также национально-освободительных партий и движений.

    В-третьих, усиление тяги к творческому оживлению, обновлению, осовремениванию марксизма выявило, особенно в 60-80-е гг., определенное различие, дифференциацию направлений данных поисков, осуществляемых на “Востоке”, прежде всего в СССР, и на “Западе” – в странах Центральной, Восточной и особенно Западной Европы. В СССР и отдельных других социалистических странах данные поиски не носили решительного, радикального характера, позиции догматизма и цитатничества были еще сильны в общем и региональном марксизме (например, маоизм), привычное схоластическое течение в марксизме намного перевешивало творческое.

    В странах и Восточной Европы, и Западной Европы, наоборот, ищущие марксисты, многие видные коммунисты, особенно после ухода И.В.Сталина и сталинщины, остро ощутили необходимость решительного выхода из закостенелого состояния марксизма, внесения в него новых, соответствующих новым общественным реалиям теоретических положений. В восточноевропейских странах получили распространение и обоснование концепции “демократического социализма”, “гуманного социализма”, “социализма с человеческим лицом”, в которые, правда, некоторыми вносились и прямо ревизионистские трактовки.

    В этих же странах, а также странах Западной Европы значительно усилилось начавшееся еще в первой половине XX века в лице, например, Д.Лукача и К.Корша, течение “западного марксизма”, видными представителями которого стали французы Люсьен Сэв, Луи Альтуссер и другие.

    Исторический и диалектический парадокс в том, что с самого начала – основополагающих работ К.Маркса и Ф.Энгельса – марксизм сложился прежде всего как западный марксизм, родившись в передовых странах Западной Европы: Германии, Франции, Англии. Но в послеленинский период в СССР под контролем, в примитивном понимании и упрощенном изложении И.В.Сталиным он приобрел форму искаженного, своего рода “восточного марксизма”.

    Теперь же, в новые времена и с новыми свежими ветрами, марксизм стал интенсивно творчески обсуждаться и развиваться в Западной Европе (а в ней в прошлом числились и нынешние восточноевропейские социалистические страны) именно как неортодоксальный “западный марксизм”, в противоположность ортодоксальному “восточному марксизму”. Таковы исторические, диалектические парадоксы изменения географических, региональных названий течений марксизма в XX столетии.

    Такого же рода радикальные настроения и направления сложились в коммунистических партиях стран Западной Европы в понимании, толковании социализма и коммунизма. Лидеры, видные деятели и теоретики многих западноевропейских коммунистических партий не могли согласиться с установившейся в СССР, начиная с И.В.Сталина и сохранившейся затем в так называемом “реальном социализме”, существенно деформированной, извращенной социалистической практикой, во многом порвавшей с Марксовыми идеями и общими марксистскими теоретическими положениями о социализме. Прежде всего с положениями и требованиями органического единства социализма и демократии, демократизма (чему следовал В.И.Ленин и воплощал в жизнь, как и другие марксистские принципы), народовластия и самоуправления трудящихся, социализма и свободы, прав человека, культурного и индивидуального творчества, проявления личной инициативы и самовыражения и другими.

    Без этих важных и существенных черт, первоначально заложенных в марксизме в понимании социализма и коммунизма, коммунисты и марксисты на Западе не могли и сами представить, и предлагать трудящимся образ социализма как общества, борьбу за которое вели коммунистические партии. Так в коммунистических партиях стран Западной Европы в те годы (испанской, итальянской, португальской, французской и др.) сложилось мощное течение “еврокоммунизма”, в котором социалистическому обществу давалась широкая, многообъемная, демократическая, гуманная характеристика, опирающаяся на марксизм, с внутренне заложенным подчеркиванием неприемлемости существенных ограниченностей и изъянов “реального социализма” в СССР.

    Надо также отметить, что радикальный характер настроений всяческого “осовременивания” марксизма после долгих лет застоя привел к появлению на Западе в 40–60-е гг. целого ряда таких течений “неомарксизма”, “нового марксизма”, которые под лозунгом творческого развития марксизма и объяснения действительности через К.Маркса фактически уходили от него или строили свои собственные новые, леворадикальные концепции с включением в них элементов марксистского мышления. Но это уже не был собственно марксизм, творчески развитый применительно к новым реальным условиям, а пересмотр и ревизия его. Достаточно сказать, что К.Маркс перестал рассматриваться многими “неомарксистами” как экономист и революционер, а лишь как гуманный философ и нравственный пророк.

    К подобного рода философским левым, леворадикальным течениям относится так называемая франкфуртская школа, представители которой выражали социальный и духовный протест против современного капитализма, были связаны с движением “новых левых”, с массовыми левыми выступлениями, как, например, французских и западногерманских студентов в мае I968 г. Наиболее видными, известными и активными из них являлись создавшие большую совокупность интересных работ Герберт Маркузе и Эрих Фромм, с которыми я был лично знаком и не раз встречался на научных конгрессах в США, где они стали жить и работать, и в других странах.

    Философы франкфуртской школы использовали в основном работы молодого К.Маркса, отдельные его положения, особенно гуманистические, для критики “реального социализма”, но целостную концепцию марксизма они подвергали ревизии, противопоставляли марксизму фрейдизм и т.д. Они были, на мой взгляд, не творческими марксистами, а своеобразными марксологами, приспосабливающими отдельные положения и выводы К.Маркса для собственных, и довольно интересных, оригинальных, философских трактовок актуальных современных проблем, в том числе общества, истории, культуры, свободы, человека, революции и др. Понятно, что они резко критиковали тогдашний “советский марксизм”, как, например, Г.Маркузе в книге “Советский марксизм. Критический анализ”(1958).

    В-четвертых, колоссальной драмой и трагедией для теории и практики марксизма и коммунизма в конце XX в. стала целенаправленная ликвидация в I989–I99I гг. в СССР и восьми восточноевропейских странах социалистического строя, жесточайшее идеологическое и политическое вытравливание из общественной жизни, из общественных наук, из сознания и мировоззрения сотен миллионов людей научных идей марксизма и коммунизма, спланированная изнутри и извне дикая кампания опорочивания всякой практики социализма и коммунизма.

    Эта развернутая в СССР, в странах Центральной и Восточной Европы через все средства массовой информации кампания антимарксизма, антикоммунизма, антиленинизма, антисоциализма перешла все возможные пределы лжи, фальсификации, обмана, цинизма и мракобесия. Самое поразительное и возмутительное заключалось в том, что главными организаторами и вдохновителями этой реакционнейшей и позорнейшей антинаучной и антигуманной кампании были бывшие виднейшие “марксисты” и “коммунисты” А.Н.Яковлев, Ю.Н.Афанасьев, Д.А.Волкогонов и другие.

    Но сломить силу научных идей и теории марксизма, социализма и коммунизма этим реакционерам и мракобесам конца XX века не удалось ни в СССР, в России, ни в других странах СНГ, ни в восточноевропейских странах. Живой марксизм и коммунизм выдерживали за 100-150 лет и не такие наскоки и нападки на них, а тем более со стороны нынешних морально опустившихся и продавшихся пигмеев от “науки” и практики. Марксизм и коммунизм жили и будут жить, а злобствующие антимарксистские, антикоммунистические пигмеи бесследно исчезнут со страниц человеческой истории.

    Новое дыхание и новый рывок марксизм получил в результате творческого анализа многими теоретиками и практиками в социалистических, бывших социалистических, других странах совершенных в XX веке крупных ошибок, упущений и пробелов в развитии теории марксизма, допущенных деформаций, искажений, поражений в практике социализма. Извлечение горьких, суровых уроков из ошибок и провалов – лучший путь к выздоровлению, к новому подъему теории и практики марксизма и коммунизма.

    В 80-е и 90-е годы в России было опубликовано большое количество серьезных исследований, критически и прогностически, по-марксистски анализирующих уроки, достижения и провалы прошлого и настоящего развития социализма в СССР и других странах, его перспективы на будущее. Вышли как монографические, так и коллективные книги, сборники статей. В выходящих коммунистических, социалистических, левых журналах постоянно публиковались интересные аналитические, постановочные, полемические, дискуссионные статьи.

    Развернулись острые дискуссии по кардинальнейшим вопросам марксизма, социализма и коммунизма, проведенные, что очень важно, в уважительной, товарищеской атмосфере даже при самых альтернативных позициях их участников. Состоялись многие российские и международные конференции по современным актуальным проблемам развития человечества, цивилизации, общества, человека, по подытоживанию уроков развития XX века и определению перспектив и проблем в наступающем новом, XXI столетии.

    Такая же работа велась в других странах СНГ, в бывших социалистических странах Восточной и Центральной Европы.

    Марксизм снова приобрел упущенные им в недавнем прошлом черты движения, остро бьющейся мысли, спора, дискуссионности, боевитости, энергичности, целеустремленности, передовитости, качественного подъема, революционности. Свежая струя творческой научной мысли подтвердила до этого значительно поблекшие и заметно утраченные такие сущностные характеристики марксизма, как его жизнестойкость, единство преемственности и новаторства, творческая новация, выход на новые качественные рубежи обобщений и выводов, революционность, устремленность вперед.

    Огромные новые и трудные, сложные теоретические и практические проблемы встали после насильственного развала и уничтожения контрреволюцией изнутри и извне СССР, восточноевропейских социалистических стран перед оставшимися четырьмя из огромной до этого мировой социалистической системы социалистическими странами – тремя в Азии (Китай, Вьетнам, КНДР), одной в Америке (Куба). И они – и в теории, и на практике за 90-е годы убедительнейшим образом доказали великую способность социализма, несмотря на все трудности, находить эффективнейшие и революционные пути сохранения своих позиций перед мощнейшим всемирным империалистическим нажимом, натиском, угрозами и диктатом. Еще более важно то, что они проявили и великую способность, руководствуясь переводимыми на современную почву социалистическими концепциями, добиваться всего за один-два десятилетия колоссальных практических экономических, социальных, духовных, культурных успехов, существенного подъема жизненного уровня народа, благосостояния трудящихся и их семей. В противоположность страшнейшей стагнации насильственно повернутой на капиталистический путь России и других стран СНГ. Достигнутые успехи особенно относятся к Китаю. Существенный рывок и подъем за последние годы сделал Вьетнам. Многого добилась социалистическая Куба.

    Большую роль в этом сыграли новые, новаторские теоретические ориентации, базирующиеся на творческом применении марксизма, определившие эффективный практический курс экономических и социальных реформ, изменений, перемен на благо страны и народа. И здесь действительно выдающаяся и энергичная теоретическая и практическая роль в таком подъеме социализма принадлежит лидерам этих стран, а именно Дэн Сяопину в Китае, Фиделю Кастро на Кубе, руководству социалистического Вьетнама.

    Двадцатый век, при всех произошедших труднейших поворотах и трагедиях в развитии марксизма и социализма, заканчивается оптимальными тенденциями как теоретического роста, подъема марксизма, так и оптимально звучащими аккордами мощнейшего практического, реального прогресса крупных социалистических держав, на деле демонстрирующих преимущества социализма перед капитализмом, явную победную устремленность обновляющегося социализма к дальнейшему росту и прогрессу в XXI столетии.

    Марксизм творчески развивается не в одиночестве, не в изоляции, а в соотношении и соревновании с другими научными, философскими, историческими, политэкономическими, социологическими, политологическими концепциями и теориями, существующими и складывающимися в человеческом обществе.

    Поскольку марксизм представляет самостоятельную, своеобразную, оригинальную теорию, учение, метод, постольку, естественно, он вовсе не претендует на представление и охват всей вообще существующей в мире науки, философии, истории, политэкономии, социологии, политологии и т.д. Он занимает свое собственное и определенное место в этой всемирной системе знаний, и его, поэтому, вовсе не нужно переоценивать, как делалось в сталинские и послесталинские времена, когда марксизм выдавался чуть ли не за единственное и конечное научное знание в мире по любому вопросу.

    Марксизм выражает и охватывает определенную часть всеобщего мыслительного процесса движения и приближения к абсолютной истине, и в силу этого он по своей природе критичен, самокритичен и скромен.

    Помимо марксизма, наряду с марксизмом и нередко в противоположность марксизму научные поиски, разработки определенных ветвей знания, конкретных проблем, с определенных теоретических и методологических позиций ведут и осуществляют многие другие течения, направления, школы, отдельные и крупные, видные философы, экономисты и др. Их вклад в общую “копилку” научных, философских и иных знаний также значителен, интересен, вносит много нового, дополнительного, иного, в том числе и того, чем К.Маркс, Ф.Энгельс, В.И.Ленин и последующие марксисты конкретно и обстоятельно не занимались. Поэтому подлинные марксисты и с уважением, и с интересом, и с присущей ученым жаждой нового знания активно знакомятся со всеми другими научными, философскими разработками и постановками, обстоятельно изучают выходящую научную литературу, особенно по современным проблемам, и вносящим новое знание, дополнительные новации в науку.

    С момента возникновения марксизма в развитие мировой философской мысли значительный вклад внесли такие направления, течения и школы, как структурализм, философская антропология, новые течения материализма, рационализма, прагматизма, неопозитивизма, феноменологии, идеализма, экзистенциализма, социальная философия франкфуртской школы и др. Современный марксизм развивается рядоположенно с ними, используя все ценное из новых философских наработок, критически осваивая и применяя новые, дополнительные знания, получаемые совокупным мировым сообществом ученых. Подобно этому и к новым творческим разработкам марксизма с интересом относится и обращается незаангажированная и буржуазно-неортодоксальная, ищущая мировая научная мысль.

    Одним словом, подобно тому, как в середине XIX века марксизм возник и сложился как естественный наследник, законный преемник и продолжатель всего лучшего, что создало в науке человечество, так и в последующем – в первой и второй половинах XX столетия, в его конце и новом XXI веке – марксизм развивается и должен, будет развиваться не изолированно, не отгороженно, а овладевая всем добываемым человечеством новым научным знанием, особенно самым передовым, самым лучшим, самым творчески оригинальным и новаторским.

    Как же может и должен обозначаться и называться марксизм на последующих этапах после его возникновения, современный марксизм, воплотив заложенные в нем самом методы и принципы развития, изменения, внесения в него корректировок, качественно новых положений и выводов, соответствующих новой реальной действительности, после уточнения, изменения, а то и отказа от ряда прошлых выводов и положений, не подтвержденных, опрокинутых объективными фактами существующей реальности? Этот вопрос часто ставится и обсуждается, особенно в последнее время, в том числе российскими учеными.

    Один подход – постоянно обозначать его как просто марксизм, имея в виду, что как и другие течения, направления научной, философской мысли (например, идеализм) он не стоит на месте, а постоянно развивается, идет в ногу со временем, а потому изменяется, меняется, обновляется, переходит на новые качественные ступени подобно другим направлениям, течениям научной, философской мысли. И в этом есть много разумного и убедительного.

    Другой подход выражает стремление подчеркнуть, что это именно не старый, прежний марксизм, а марксизм нашего времени, марксизм современного этапа общемирового, глобального, цивилизационного развития. А именно – второй половины XX века, и еще конкретнее – конца XX столетия. В “Тезисах о Фейербахе” K.Mapкc, подчеркивая отличие от созерцательного материализма Фейербаха, говорил о “новом материализме”. О западных философских течениях последнего времени также говорят как о “новых”, “нео”, “поздних”, “современных”, “модернистских” и т.п.

    Третий подход выражается в том, что в обозначении современной научной теории термин “марксизм” употребляется не как единственный (только “марксизм” или “современный марксизм”), а в сочетании с другими элементами научной теории. Так современное руководство Коммунистической партии Китая определило, что идеологией, мировоззрением компартии является сочетание марксизма, идей Мао Цзэдуна, вклада Дэн Сяопина и учета специфических условий Китая.

    В подобном плане можно говорить о современной научной теории, базирующейся на марксизме, о современной научной теории марксистского типа. Этим подчеркивается, что данная теория есть теория именно марксистского характера и типа, а не порывающая с марксизмом, не ревизующая марксизм, не отказывающаяся от него.

    Четвертый подход проявляется в том, что в названии современной научной теории вообще не упоминается понятие “марксизм”, а вместо него, например, “научный социализм”. Это понятие, вместо марксизма-ленинизма, было включено в программные документы французской, японской, шведской, австралийской коммунистических партий. Понятна реакция на сталинский “марксизм-ленинизм”, но подлинный марксизм намного шире научного социализма, научного коммунизма, который составляет лишь часть теории марксизма, касающуюся главным образом вопросов развития общества, перехода и создания социализма и коммунизма, прогнозируемого будущего человечества. При этом из богатейшего и всестороннего учения марксизма выпадает материалистическая диалектика с учением о противоречиях и антагонизмах, метод и теория познания марксизма и др. Так что употребление вместо марксизма понятия научный социализм нельзя считать удачным.

    Пятые подходы вообще растворяют марксизм среди других научных направлений, тенденций и течений. Это особенно характерно для программ и теоретических установок социал-демократических, центристско-социалистических и право-социалистических партий, в том числе и в России. Ссылаясь часто на следование всему наследию мировой социалистической мысли, всего мирового интеллектуального богатства, эти партии и движения фактически отходят от марксизма, порывают с подлинным марксизмом.

    От подобного стыдливого разрыва с марксизмом один или несколько шагов до полного отказа, разрыва с марксизмом, пересмотра и ревизии марксизма. Это уже не марксизм, а ревизионизм.

    Да, марксизм не догма, а развивающаяся и меняющаяся, осовременивающаяся теория. К.Маркс сам выступал против превращения его учения “в историко-философскую теорию о всеобщем пути, по которому роковым образом обречены идти все народы, каковы бы ни были исторические условия, в которых они оказываются...”

    Но в марксизме вместе с тем заложены такие краеугольные, основополагающие, сущностные научные положения, выводы и принципы, без которых марксизм уже перестает быть марксизмом при всем его значительном творческом изменении и усовершенствовании. Это, на наш взгляд, следующие (конечно, в их сущностных чертах, а не в подробностях и конкретных формах):

    – материалистическая диалектика с учением о противоречиях и антагонизмах;

    – признание познаваемости мира в противоположность агностицизму;

    – марксистский метод и методология;

    – учение об основном противоречии всей современной эпохи между капиталом и трудом, объективно определяющем главный ход современной истории;

    – теория прибавочной стоимости;

    – объективная потребность не только объяснения мира, но и его качественного, и в этом смысле революционного, изменения;

    – существо объективно и субъективно обусловливаемого изменения и переустройства мира заключается в ликвидации капиталистической и всякой иной системы эксплуатации, угнетения, социальной несправедливости, отчуждения народов, людей от власти, собственности, от свободного труда, культуры, самодеятельности;

    – субъектами изменения и нового устройства общества, цивилизации, собственной человеческой жизни являются трудящиеся классы и социальные группы, совокупность людей наемного труда, народы всех стран;

    – объективно действующая тенденция обобществления экономических и социальных условий жизни неуклонно ведет к росту социализации общества, к решительному повороту и революционному переходу от эксплуататорского и несправедливого капитализма к социально справедливому и гуманному социалистическому устройству общества;

    – объективно вызреваемый и субъективно реализуемый поворот на путь социализма и коммунизма в различных конкретных воплощениях и практических вариациях в главных сущностных и общих чертах означает последовательное, поэтапное установление власти трудового народа, владения и распоряжения, управления и самоуправления им собственностью, утверждение демократии и свободы, свободного труда на себя и оплаты по труду, обеспечение роста благосостояния людей в материальном, бытовом, культурном отношениях, формирования разностороннего, содержательного образа жизни граждан, коллективистских, товарищеских, гуманных общественных отношений, интернациональной дружбы и сотрудничества народов;

    – высшая цель социализма и коммунизма – свободное, всестороннее, целостное развитие человека: свободное развитие каждого есть условие свободного развития всех.

    Сохраняя, при всем их развитии, изменении, совершенствовании, данные основополагающие положения марксистского учения, сам творчески развиваемый, осовремениваемый марксизм вполне может, по нашему мнению, обозначаться, называться и в конце XX века, и в ХХI столетии классически как марксизм, как современный марксизм, современная марксистская научная теория, как современная научная теория, базирующаяся на марксизме, как современная научная теория марксистского типа.

    Главное, чтобы изначально и постоянно присущие марксизму его существо, суть, живой дух, жизненная сила, великая энергия и убежденность, неуемная вера в силы и великие дела человека и народов, в их прекрасное предназначенье, оптимистическая устремленность вперед, в будущее неизменно сохранялись, лишь расширяясь и углубляясь.

    В этом надежность, незыблемость, перспективность и будущность творческого живого марксизма.

    Марксизм и коммунизм

    Марксизм есть наука, учение, мировоззрение, одновременно теория и идеология, целостная система научных взглядов и миросозерцание. Но эту научность К.Маркс постоянно рассматривал во взаимосвязи с практикой, стремился соединить с практикой, реально воздействовал научными выводами и открытиями на общественную практику, на революционное движение. По словам Ф.Энгельса, произнесенным на похоронах К.Маркса, “Маркс делал самостоятельные открытия в каждой области, которую он исследовал, – даже в области математики, – а таких областей было очень много, и ни одной из них он не занимался поверхностно... Но это в нем было далеко не главным. Наука была для Маркса исторически движущей, революционной силой. Какую бы живую радость ни доставляло ему каждое новое открытие в любой теоретической науке, практическое применение которого подчас нельзя было даже предвидеть, – его радость была совсем иной, когда дело шло об открытии, немедленно оказывающем революционное воздействие на промышленность, на историческое развитие вообще”.

    С практикой были связаны, на практику нацелены все главные теоретические открытия и научные разработки К.Маркса и прежде всего учение о капитале и труде, теория прибавочной стоимости, теория классов и классовой борьбы. Но самая тесная связь теории с практикой выражена в учении К.Маркса (вместе с Ф.Энгельсом) о социализме и коммунизме, в особом диалектическом взаимоотношении и единстве марксизма и коммунизма, социализма.

    Марксизм есть именно и прежде всего учение, научная концепция и теория. Он сформирован на основе глубокого изучения и научного объяснения существующей реальности, окружающего мира. Но одновременно он направлен на изменение, улучшение реального мира путем разрешения присущих ему антагонизмов и глубочайших противоречий. В нем глубоко и с самого начала заложена неразрывность, единство теории и практики с превалированием, доминированием именно науки, теории, учения.

    Марксизм – это учение, обладающее своим определенным содержанием, концепциями, положениями, выводами и характеристиками, нацеленное на воплощение и реально воплощающееся в практическом революционном движении, в общественной практике, в революционном, созидательном переустройстве, изменении и улучшении мира, цивилизации, общества, самого человека.

    Продуктом и, можно сказать, итогом марксизма является коммунизм. Это и часть марксизма, ибо коммунизм, социализм является учением, наукой, и практическое общественное, революционное движение, практика созидательного воплощения теоретического замысла и теоретических положений в реальную земную действительность.

    Как отмечал Ф.Энгельс, “коммунизм есть учение об условиях освобождения пролетариата”. К.Маркс и Ф.Энгельс подчеркивали в “Немецкой идеологии”, что “коммунизм есть в высшей степени практическое движение, преследующее практические цели с помощью практических средств...”. “Мы называем коммунизмом действительное движение, которое уничтожает теперешнее состояние”.

    Развернуто охарактеризовал коммунизм Ф.Энгельс: “Коммунизм не доктрина, а движение. Он исходит не из принципов, а из фактов. Коммунисты имеют своей предпосылкой не ту или другую философию, а весь ход предшествующей истории и, в особенности, его современные фактические результаты в цивилизованных странах. Коммунизм есть следствие крупной промышленности и ее спутников: возникновения мирового рынка и обусловленной этим безудержной конкуренции; принимающих все более разрушительный, все более всеобщий характер торговых кризисов, которые теперь уже окончательно стали кризисами мирового рынка; формирования пролетариата и концентрации капитала; вытекающей отсюда классовой борьбы между пролетариатом и буржуазией. Коммунизм, поскольку он является теорией, есть теоретическое выражение позиции пролетариата в этой борьбе и теоретическое обобщение условий освобождения пролетариата”. Эти характеристики коммунизма верны и по сей день.

    Можно сказать, что коммунизм есть практическое действительное общественное и революционное движение за освобождение от эксплуатации и угнетения рабочего класса и всех людей труда путем перехода от капитализма к социализму, созидательная практика построения социалистического и коммунистического общества, основывающиеся на марксистском учении о социализме и коммунизме, вытекающие из целостной системы взглядов марксизма.

    Между марксизмом и коммунизмом есть и общее, объединяющее, единое, и различное, особенное, отличающее их друг от друга.

    Общее – с точки зрения науки, теории, учения – что коммунизм есть органическая часть марксизма, входит в марксизм, объединяется марксизмом. Поскольку весь марксизм выражает диалектическую неразрывность, диалектическое единство теории и практики.

    С точки зрения различий и отличий марксизм и коммунизм выражают как бы разные качественные ступени этого единства теории и практики. В марксизме перевес, преимущество имеет научная теория, опирающаяся на практику, ориентирующаяся на практические изменения и преобразования и воплощающаяся в практике. В коммунизме, исходной частью которого является марксистская теория, перевес, приоритет и доминирование принадлежит практике – практическому общественному движению и борьбе за освобождение труда, практическому революционному переходу от господства капитала к господству труда, практическому созиданию социалистической и коммунистической действительности.

    Коммунизм есть качественно особая составная часть марксизма, сконцентрированная на общественной, революционной, созидательной практике, и потому завершающая марксизм и, как преимущественная практика, идущая дальше его в виде самостоятельного практического движения. Поэтому коммунизм и более практически опасен для капитализма, для буржуазии, чем марксизм.

    Марксизм и коммунизм воплощаются в историческом субъекте теории и практики – рабочем классе, всех людях труда, народных массах, в субъективных действиях людей труда и народов. Но именно и особенно коммунизм, социализм воплощается и реализуется на практике субъективными действиями людей труда и народов, направленными на освобождение от эксплуатации и гнета капитала, на самостоятельное, самодеятельное практическое созидание нового социалистического и коммунистического общества.

    Марксизм как идеология

    В свете того, о чем сказано выше, марксизм выступает как отрицание капитализма внутри совокупного общественного процесса, но не на основе субстанции, не в рамках действительного процесса производства, а на основе функций капитала, с их помощью. Здесь функциональные аспекты совокупного процесса общественного производства в целом как бы обрушиваются на один из его элементов (или на несколько элементов).

    Марксизм – идеология целостного функционального отрицания капитала.

    Получается, что марксизм объективно есть идеология тех социальных групп, которые воплощают в своем бытии функциональные аспекты капитализма как противостоящие субстанциональным, и отрицают вторые с позиций первых. Маркс ошибочно посчитал персонификатором функционального отрицания капитализма пролетариат, с которым ошибочно же отождествил европейские, прежде всего английские, низы первой трети XIX в. Капиталистический же, формационный пролетариат на самом деле является персонификатором субстанции, агентом капитала как содержания и действует внутри него. Поэтому-то социал-демократическое движение лишь первоначально выступало против капиталистических порядков, а затем постепенно интегрировалось в них, поскольку противоречие, отрицание здесь имеет место в рамках одного качества – субстанции, а потому не может быть полным: это означало бы самоотрицание, социальное самоубийство рабочего класса.

    Борьба рабочих ядра капиталистической системы против капитала под знаменем марксизма была не столько адекватным марксизму политическим движением, сколько результатом временного, обусловленного неразвитостью самого капитализма совпадением еще не полной обособленности, расчлененности двух принципиально различных форм социального отрицания – внутрикапиталистического, в рамках самого капитала (овеществленного труда) как субстанции, с одной стороны, и антикапиталистического – отрицания капитала как субстанции его социальной функцией – с другой. Можно сказать, что длительное время функциональное отрицание капитала внутри самого капитализма проявлялось в неадекватной ему содержательной форме и (или) совпадало с неадекватной формой. Однако по мере развития капитализма база для этого истончалась и исчезала. Вехи этого процесса – идеологический и организационный кризис социал-демократии и марксизма на рубеже XIX-XX вв. (ревизионизм против ортодоксии на Западе, меньшевизм против большевизма, особенно в его крайней, необольшевистской – ленинской – форме в России), крах II Интернационала во время первой мировой войны, австромарксизм и, наконец, Бад Годесберг (1959), который формально зафиксировал фактически уже наступившую смерть “ортодоксального марксизма” и антикапитализма “рабочих партий”. И.Валлерстайн “с подачи” Н.Элиаса верно называет эту разновидность “марксизмом партий”, но ошибочно смешивает в одну кучу Каутского, Ленина и Сталина, социал-демократические и коммунистические партии, демонстрируя непонимание непартийной природы коммунистической партии, их властного содержания и принимая форму за содержание.

    В ядре, в центре капиталистической системы, где капитал силен прежде всего как субстанция, его функциональное отрицание вообще имеет крайне мало шансов на успех (Франция – 1871 г., Германия – 1918, 1923 гг.) и может существовать лишь до поры как элемент внутрикапиталистических “стадиальных отрицаний”. Иное дело – полупериферия и периферия, где сильны функциональные аспекты капитала, а субстанционально он слаб; где капитал выступает, прежде всего, как функция, нередко – в некапиталистической или раннекапиталистической форме – и где сама капиталистическая эксплуатация носит функциональный характер и развивается на основе не столько местных доиндустриальных производительных сил, сколько мирового рынка и индустриальных производительных сил центра. В результате чего, несмотря на слабость или даже отсутствие местной капиталистической субстанции, противоречие между субстанцией и функцией капитала носит острый характер, а функция значительно более сильна и автономна, чем в центре. В такой ситуации принципиально возможен полный отрыв функции от субстанции, приобретение ею самостоятельности и создание адекватной ей структуры, отрицающей капитализм. Поскольку отрицание носит функциональный характер, исходное социальное содержание агента отрицания значения не имеет.

    В результате марксизм как идеология находит адекватную себе социальную ситуацию на полупериферии мировой капиталистической системы, не зависит жестко и непосредственно от социальной природы персонификатора отрицания и от уровня развития производительных сил данного общества (вспомним Ленина, Мао, Кастро и т.п.). Генетически марксизм становится идеологией захвата власти (государства), а функционально (или негативно содержательно) – идеологией обеспечения индустриального развития на антикапиталистической основе в национально ограниченных рамках (отрыв функции от субстанции в мировом масштабе в условиях промышленного капитализма, – а именно его противоречия и выражает исходно марксизм как идеология, – невозможен). При этом идеология утрачивает свои идеологические характеристики и превращается в отрицающую идеологию как явление власть-знание, универсалистские претензии которого становятся фактором легитимности существования этой власти в национально-ограниченном пространстве. Это и есть марксизм-ленинизм, т.е. идеология марксизма, превратившаяся во власть-знание, утратившая черты идеологии и борющаяся с немарксистскими идеологиями уже не только как с немарксистскими, но и как с идеологиями, точнее как с Идеологией.

    “Марксизм-ленинизм” отрицает либерализм, консерватизм и “неленинские формы марксизма” не по отдельности, не как рядоположенные, а в целом, как целое, как Идеологию. Будучи коррелятом коммунистического строя, т.е. всевластия власти, “власти власти” (кратократии), снявшим в себе, выражаясь марксистским же языком, “противоречие между базисом и надстройкой” и оказавшимся по ту сторону их дихотомии, “марксизм-ленинизм” не может терпеть и отрицает любую идеологическую форму, поскольку она автоматически, самим фактом своего существования подрывает основы его бытия. В то же время внешне, по форме “марксизм-ленинизм” должен был оставаться и остаться идеологией – так же, как негосударственная, отрицающая государственность структура СССР должна была внешне, по форме выступать как государство со всеми внешними атрибутами. Таковы правила игры – Большой игры – мировой капиталистической системы: любая суверенная политическая структура, чтобы быть допущенной в игру, должна выступать элементом межгосударственной системы, т.е. государством, по крайней мере, внешне. Аналогичным образом любая идейная система Современности – “доидеологическая”, “антиидеологическая” или “неидеологическая” – должна выступать как идеология.

    Это касается не только “марксизма-ленинизма”, но, например, таких форм, как национализм или исламизм. Сам по себе национализм идеологией не является. Однако в идеологизированном поле Современности он автоматически превращается в идеологию. Точнее, приобретает ее внешние атрибуты и претендует на идеологический статус.

    Если национализм исторически возник на Западе в современную эпоху, т.е. в том месте и в том времени, с которыми исторически тесно связана идеология, и которые суть социокультурное “магнитное поле”, породившее идеологию как явление, то исламизм к этому всему не имеет никакого отношения. Его религиозный, интегралистский и антизападный характер не содержит в себе ничего идеологического. Однако поскольку исламизм возник как реакция на идеологическое и социокультурное давление Запада, капитализма, поскольку он выступает как идейно-политическое средство борьбы в современной мировой капиталистической системе, функционально, негативно и формально он приобретает идеологические черты. Западной универсалистской идеологии – будь то либерализм или марксизм, исламизм противостоит как идеология. Правда, по мере ухода Современности в прошлое и в связи если не с упадком, то с ослаблением универсалистских идеологий либерализма и марксизма антизападные идейные течения, по-видимому, все меньше будут примерять идеологические одежды и станут выступать в адекватной им этноцивилизационной или религиозной форме – этот процесс уже вполне различим. Иранская революция 1979 г. – тому пример и иллюстация.

    В идеологизированном мире Современности идеологическую форму приобретали даже такие идейно-политические явления, структуры и институты, которые содержательно возникали как отрицание идеологии, как антиидеология. И это несовпадение было внутренним системообразующим противоречием указанных явлений, структур и институтов. Нетрудно заметить, что несовпадение и противоречие, о которых идет речь, повторно-зеркально воспроизводят внутри форм, возникших на основе несовпадения субстанции и функции капитала, на основе противоречия между субстанцией и функцией, эти самые несовпадение и противоречие, интериоризируют их, превращая во внутреннее противоречие негативно-функциональных форм. Но противоречие это уже выступает как таковое между содержанием (антикапиталистическим) и формой (капиталистической, буржуазной), которую они вынуждены принимать в соответствии с логикой функционирования мирового капиталистического целого, в которое они вписаны, хотя и со знаком “минус”. Это относится и к “марксизму-ленинизму”.

    Именно в форме “марксизма-ленинизма”, трансформирующегося затем в “маоизм”, “чучхе” и т.п., марксизм успешно распространялся на полупериферии и периферии. Особенно в тех странах Азии, где идейные (“религиозно-этические”) системы фиксировали жесткое закрепление групповых социальных ролей и полномасштабную регуляцию их властью, т.е. были “власть-знанием” генетически, на “докапиталистической” основе, а не как отрицание капитализма и его идеологий. “Недоидеология”, если можно так выразиться, и “постидеология”, “гиперидеология” совпали по негативу – как “азиатские способы производства” и “реальный коммунизм”. Но это – далеко не единственная причина успеха “марксизма” (“марксизма-ленинизма”) в неевропейском мире.

    Дело еще и в следующем. Будучи такой критической социальной теорией и идеологией, которая возникла на пересечении нескольких линий социального, экономического и идейно-политического развития и отразила взаимодействие (позитивное и негативное) между различными типами исторических систем (и между системами одного типа) – Европейской цивилизацией, буржуазным обществом и мировой капиталистической системой, марксизм объективно мог быть использован как средство идеологического отрицания и в его рамках – социального теоретического анализа любой из этих систем. Будучи антикапиталистическим, он мог стать основой и орудием критики европейского капитализма (капитализма “ядра”) и “изнутри”, и “извне”, с позиций мировой системы – как в целом, так и с “точки зрения” ее периферийных и полупериферийных элементов (докапиталистических и некапиталистических). В то же время без серьезного нарушения его внутренней логики марксизм может быть использован как средство критики мировой системы и капитализма с позиций как европейской цивилизации, так и неевропейских цивилизаций. Наконец, он мог быть использован для критики европейской цивилизации с позиций капиталистической системы в целом.

    Иными словами, благодаря функциональному антикапитализму марксизм приобрел черты содержательного антизападничества (“антиимпериализма”), реализуемого посредством западной же по происхождению системы идей. Перефразируя К.Леонтьева, который охарактеризовал чехов как оружие, которое славяне отбили у немцев и против них же направили, можно сказать, что марксизм – это оружие, которое Не-Запад (прежде всего Россия, а затем Восток) отбил у Запада и против него же направил; это оружие, которое не-капитализм отбил у капитализма и против него же направил: “Ступай, отравленная сталь, по назначенью”. Но дело в том, что в ходе “отбития” и изменения направления удара серьезнейшие качественные перемены происходят с марксизмом и как с марксизмом, и как с идеологией. Во-первых, он перестает быть марксизмом, т.е. специфической, одной из трех идеологий Большого Идеологического Треугольника Современности, перестает быть чисто западной идейно-политической формой. Во-вторых, он, как уже говорилось, вообще перестает быть идеологией по содержанию, а в значительной степени и по функции; только форма осталась, да и то не во всем.

    В то же время необходимо отметить, что такие трансформации оказались (были) возможны только с марксизмом, у марксизма. Создается впечатление, что только в ходе этих трансформаций, посредством их и на их основе и смогло реализоваться на практике полное тотальное отрицание капитализма, характерное для марксизма, смогло реализоваться заложенное в нем, его “генетическая” программа. Только так могла реализоваться на практике идеология марксизма, т.е. путем самоотрицания. Похоже, было нечто в марксизме, что для полной реализации его на практике в качестве марксизма требовало преодоления его идеологичности, что бы по этому поводу ни думал сам Маркс. По-видимому, в самом марксизме неидеологическое было очень важным, но непроявленным компонентом, представляло собой hidden transcript. Некоторые исследователи именно в этом видят идеологичность марксизма и ленинизма и противопоставляют его идеологию, в строгом смысле слова, либерализму и консерватизму. На мой взгляд, дело обстоит с точностью до наоборот. Именно либерализм и консерватизм были идеологиями, по крайней мере, с точки зрения их реализации на практике.

    Либерализм и консерватизм реализовывали себя на практике, не переставая быть идеологиями, не исчезая как специфические качественные определенности. Это говорит не только об их специфике, но и о специфике самого марксизма и его места в Западной Системе или, более узко, в “цивилизации XIX в.”, и о специфике его роли в мировой капиталистической системе. Точнее говорить о спецификах. Одна из них заключается в том, что марксизм возник позже двух других идеологий. Ненамного позже, но в условиях бурного и динамичного XIX в. это “ненамного” – два десятка лет – дорогого стоит. Консерватизм и либерализм возникли “вглуби” революционной эпохи 1789-1848 гг., на них (даже на либерализме) лежит еще сильный отпечаток локального европеизма, они еще не так близки к краю, за которым начинается превращение, исторически почти моментальное, “локальной Европы” в “мировой Запад”, они сравнительно далеки от “точки бифуркации”, пройдя которую “европейский локус” превратился в центр “мирового глобуса”. Марксизм же находится не просто близко к этой точке, а по сути в ней. Или почти в ней. В этом (но только в этом!) смысле марксизм – это самая современная и мировая из современных идеологий, во многом – самая квинтэссенциальная, не говоря уже о том, что самая революционная идеология. Обладание таким количеством качеств сделало марксизм исключительно плотным, насыщенным, внутренне противоречивым – вплоть до возможности самоотрицания (в качестве идеологии) и придало ему исключительно динамичный характер, причем не только как идеологии, но и в еще большей степени как социальной теории и научной программе. Но прежде чем перейти к ним – последнее замечание, точнее, предположение о марксизме как идеологии.

    По-видимому, именно “мировые” и “переломные” качества, помимо прочего, способствовали усилению неидеологического (гиперидеологического – марксизм исторически оказался не просто идеологией, но преодолением идеологии и идеологичности) компонента и потенциала в марксизме. Это лишний раз свидетельствует о том, что идеология – явление европейское; это такая же “европейская роскошь”, как политика. Можно сказать и так: буржуазная роскошь. И чем больше буржуазное европейское общество становилось капиталистической мировой системой, точнее – ядром этой системы, тем большее напряжение испытывала идеология, связанная с европейскими буржуазными ценностями. Принципиальных ответов на рост напряжения могло быть два.

    Первый – самоконсервация на уровне и в качестве идеологии, что и продемонстрировали либерализм и консерватизм, оказавшиеся с этой точки зрения в “одной лиге”.

    Второй – преодоление идеологии, трансидеологичнось, гиперидеологичность, “идеологический сюрреализм”. Это путь марксизма, превращающегося в “марксизм-ленинизм”, коммунизм. Но был еще и промежуточный вариант – социализм. Это та “часть” марксизма, которая, опершись на определенные структуры субстанции в ядре капиталистической системы и “зацепившись” за идеологию (главным образом – за либерализм), сохранила себя в качестве идеологии и начала свое историческое “болтание в проруби”. Но к марксизму это уже имеет лишь косвенное отношение.

    Понятие марксистской социологии

    В настоящее время социология марксизма подвергается основательной и порой справедливой критике. Но как бы к ней ни относиться, она является одним из течений современной социологической мысли и имеет своих сторонников во многих странах мира.

    Социология марксизма - это теория социального развития общества, созданная К. Марксом и Ф. Энгельсом в середине - второй половине XIX века. Ее место и роль в истории социологической мысли определяются тем, что функционирование общества, сознание и поведение живущих в нем людей анализируются, прежде всего, через призму материальных условий их жизни, через противоречия и конфликты в реально существующем способе производства.

    Это, прежде всего материалистическое понимание истории, выработанное на основе исследования реального содержания исторического процесса, его объективных закономерностей.

    Следует, прежде всего, отметить две принципиальные концепции.

    1. Идеи рассматриваются в контексте социокультурных ценностей того времени и пространства, где и когда они жили. Поэтому неправомерно отождествлять их воззрения с ленинизмом, сталинизмом, троцкизмом, маоизмом и т.д., где используются авторитет и отдельно взя-тые идеи марксизма как средство привести в жизнь полити-ческие идеи самого разного толка. Словом, есть социология марксизма и множество постмарксистских течений, школ, которые называются марксистскими.

    2. Маркс и Энгельс одними из первых стали использовать эмпирические социологические исследования в своих теоретических работах -- “Анкета для рабочих”, “Положение рабочего класса в Англии” и др.

    На становление социологии марксизма в той или иной степени оказали влияние диалектика Гегеля, а также политико-экономические и социологические воззрения таких мыслителей предшествующего периода, как А. Смит, Д. Рикардо, К.А. Сен-Симон и др. Созданное диалектико-материалистическое понимание истории дает свое объяснение материалистических основ жизни общества, характера взаимодействия его основных сторон, объективной направленности его развития и роли сознательной деятельности людей в историческом процессе.

    Марксистская социология остается одной из наиболее влиятельных в настоящее время. Она противостоит многим классическим и современным социологическим теориям. Исторический материализм привел к появлению множества различных объяснительных версий исторического процесса, к формированию значительной совокупности достаточно плодотворных исследовательских программ. Многие из них демонстрируют всевозрастающие возможности в понимании социальных феноменов. В своей претензии описывать социальную жизнь как тотальность марксизма, видимо, не имеет себе равных и в конце XX столетия.

    Вникая в ближайшие причины, положившие начало разработке социологии в так называемом материалистическом направлении, мы можем разделить их на две категории:

    1) причины общего и необходимого характера и

    2) причины частичные, более случайные.

    К разряду первых следует отнести следующие три благоприятные условия:

    1. Высокая степень развития, достигнутая экономическими отношениями за последнее столетие, и значение, которое они приобрели во всех областях общественной жизни. Расцвет этот совпал с заметным упадком таких господствующих прежде факторов эволюции, как религия и метафизическое учение, а также с крайней специализацией научных исследований. Не будучи объединены соответствующей философией, отдельные науки не могли открыто притязать на роль верховных руководительниц общественного прогресса; они влияли и действовали только, так сказать, за кулисами истории.

    2. Глубокие, хотя на первый, поверхностный взгляд и незаметные перемены, происшедшие в основных нравственных началах, в этических обобщениях, от новых, установившихся между людьми отношений, смутно выразившихся, например, в известной трехчленной формуле французской революции: свобода, равенство, братство. Этический процесс резко сказался в падении прежних, христианских, аскетических идеалов бедности, воздержания, лишений всякого рода и в замене их противоположными идеалами материалистического довольства, земного блаженства и счастья.

    3. Быстрые успехи как наук о явлениях мира неорганического и органического, наиболее тесно связанных с экономической деятельностью человека, так и техники, основанной на этих отраслях знаний. Ускоренный и могучий рост этот выгодно контрастировал в течение всего XIX столетия с отсталостью наук о явлениях сверхорганического мира - самой социологии и производной от нее психологии. Такое положение вещей, в силу общего закона соотношения между развитием специальных наук и эволюцией философии, не могло не отразиться и на господствующих мировоззрениях.

    Действительно, свое внутреннее обоснование современная философия, как в позитивизме, так в эволюционизме и неокритицизме и даже в учениях левого крыла гегельянства (не забудем, что из него вышли Герцен, Бакунин, Прудон и др.) получила от ряда более совершенных, так называемых естественных наук. В новейших философских системах, имевших влияние на массу умов, ясно чувствуется материалистическая или сенсуалистическая односторонность (соответствующая господству наук физико-химических и биологических). Идеализм, в строгом смысле слова, пользовался успехом лишь в небольших кружках; и успех его был преходящий, непрочный. Вообще, за исключением первой трети столетия, да и то только в Германии, идеализм в XIX веке был не глубок; он легко вырождался в спиритуализм, в мистицизм и играл роль, хотя бы, например, в России, временной реакции против крайних увлечений противоположными взглядами.

    Если же принять во внимание, что на общий характер практической деятельности человека непосредственно влияет не специальное знание, а выразительница его, философия, то нельзя удивляться тому, что деятельность эта расположила умы к восприятию и усвоению социологических теорий преимущественно материалистического и сенсуалистического характера. Теми же влияниями объясняются и первоначальное смешение социологии с политической экономией (которая, кстати сказать, дала марксизму, чуть ли не две трети его содержания), и относительный успех биологической, антропогеографической и, в особенности, этнологической школ в социологии. Учение Маркса явилось логическим заключением всего предыдущего развития, выводом из совокупности распространенных в его время научных истин и заблуждений. Таким образом, вопрос о внутренней ценности экономического материализма неизбежно превращается в вопрос о ценности его теоретических, философских и социологических предпосылок.

    Частные и уже более случайные причины, обусловившие сильный и быстрый рост экономического материализма, весьма многочисленны.

    В своих ранних работах Маркс проявлял интерес к понятию отчуждения; эта тема в том или ином контексте проходит и через многие его последующие работы. Маркс широко известен своими взглядами на связь между экономической жизнью и другими социальными институтами. В основе его интересов лежал, прежде всего, анализ жизнедеятельности обществ, организованных в социальные классы. Теория социального изменения находит у Маркса выражение в теории классовой борьбы, которая выступает, по его утверждению, "двигателем истории"; эта идея настолько глубоко пронизывает творчество Маркса, что марксистскую теорию в западной социологии именуют иногда просто "теорией конфликта".

    Диалектический материализм и социология

    Принципиальный вопрос, имеющий для социологии первостепенное значение, -- это вопрос о взаимодействии материальных и духовных ценностей в жизни общества.

    Маркс выдвинул и обосновал ту независимую переменную, которая, по его мнению, играет решающую роль, -- способ материального производства. При этом он отстаивал положение о первичности бытия по отношению к общественному сознанию не в смысле появления во времени сначала первого, а затем второго, а в пла-не признания решающей роли первого в процессе взаимодействия. Отправным пунктом анализа всех обществ для Маркса являлось выяснение состояния производительных сил, научного и технического знания, материальных отно-шений между людьми. Идеи же, субъективные чаяния людей отражение, прежде всего этих отношений и поэтому не могут выступать в качестве главного, решающего фактора общественных перемен. “Способ производства материальной жизни, обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание”

    Пожалуй, никакое другое положение, как это (и в прошлом, и ныне), не подвергается самой интенсивной критике, что Маркс исходит из экономического детерминизма, т.е. объясняет возникновение определенных социальных структур и отношений, политических и культурных институтов всецело из тенденции экономического развития, хотя в жизни сплошь и рядом можно наблюдать обратные связи, ибо отмеченные явления сами воздействуют на экономику, на характер реального производства.

    Можно соглашаться или нет с оппонентами Маркса, однако очевидно, что резкое акцентирование роли способа производства материальной жизни вольно или невольно умаляет значимость культурных, духовных, религиозных ценностей в развитии общества. Следует заметить, что многие советские и другие последователи марксизма столь абсолютизировали эту марксову мысль, что вовсе игнорировали важную роль культурных ценностей. Вместе с тем в высказываниях самого Маркса, никак не просматривается стремление свести действие всех факторов общественной жизни лишь к одному -- экономическому, не отрицается их взаимодействие. Более того, при жизни сам Маркс всячески открещивался от экономического детерминизма, заявляя, что нельзя трактовать экономическую необходимость так, будто лишь она является активным фактором, а все остальное -- лишь пассивное следствие.

    Маркс был первым социологом, который рассматривал общество как объективную саморазвивающуюся реальность. Источником этого саморазвития являются противоречия и конфликты, прежде всего в материальной жизни. “На известной ступени своего развития, -- пишет он, -- материальные производительные силы общества приходят в противоречия с существующими производственными отношениями, или - что является только юридическим выражением последних - с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции... Сознание надо объяснять из противоречий материальной жизни, из существующего конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями.

    Следует обратить внимание на три принципиальных. Движущей силой развития общества выступает противоречие между производительными силами и производственными отношениями. Социальная революция -- есть не политическая случайность, а закономерное проявление исторической необходимости. Сознание людей отражает реальные жизненные противоречия. Иными словами, независимо от субъективных желаний отдельных людей, правящих верхов массы думают и действуют в зависимости от характера противоречий, прежде всего в материальной жизни. Изменяются противоречия и конфликты -- соответственно изменяются формы мышления людей, происходит переоценка ценностей. Если постоянно не учитываются материальные интересы масс, если противоречия нарастают и углубляются, то возникает революционное сознание, приводящее массы в движение, и через социальную революцию происходит радикальное изменение, качественное обновление общественных отношений.

    Такой взгляд на общество вошел в историю общественной мысли как диалектический материализм. Он был применен Марксом к конкретному анализу капитализма его времени. “Буржуазные производственные отношения, -- отмечал он, -- являются последней антагонистической формой общественного процесса производства, антагонистической не в смысле индивидуального антагонизма, а в смысле антагонизма, вырастающего из общественных условий жизни индивидуумов; но развивающиеся в недрах буржуазного общества производительные силы создают вместе с тем материальные условия для разрешения этого антагонизма. Поэтому буржуазной общественной формацией завершается предыстория человеческого общества”.

    Итак, по Марксу, на определенном уровне развития производительных сил буржуазные отношения становятся препятствием на пути прогресса, которое устраняется в результате социальной революции. Вместе с тем, в последние годы жизни Маркс искал и альтернативные варианты, имеющие прямое отношение к социологическому анализу возникающих новых реалий капиталистического строя. Так в третьем томе “Капитала” он отмечал серьезные трансформации в самом способе производства капиталистического общества. Приведем некоторые, на наш взгляд, наиболее значимые выдержки, которые так и не были подвергнуты серьезному научному анализу в догматических версиях марксизма.

    “Образование акционерных обществ. Благодаря этому:

    1. Колоссальное расширение масштабов производства и возникновение предприятий, которые были невозможны для отдельного капиталиста. Вместе с тем такие предприятия, которые раньше были правительственными, становятся общественными.

    2. Капитал, который сам по себе покоится на общественном способе производства и предполагает концентрацию средств производства и рабочей силы, получает здесь непосредственную форму общественного капитала (капитала непосредственно ассоциированных индивидуумов) в противоположность частному капиталу, а его предприятия выступают как общественные предприятия в противоположность частным предприятиям. Это -- упразднение капитала как частной собственности в рамках самого капиталистического способа производства.

    3. Превращение действительно функционирующего капиталиста в простого управляющего, распоряжающегося чужими капиталами...” Осипов Г. В., Тульчинский М. Р., Кабыща А. В. и др. «Социология», учебник для высших учебных заведений - М.: Наука, 2002 - 105 с.

    Проблемы эти Маркс успел лишь наметить. Но даже одно их упоминание свидетельствует, что социолог осознал возникновение качественно нового общества, к которому нельзя некритически применять характеристики традиционного капитализма. Отнюдь не случайно уже после смерти Маркса Энгельс с особой силой подчеркивал, что в социологии марксизма ценны не те или иные отдельно взятые положения, а диалектико-материалистический - подход к анализу общества.

    Таким образом, Маркс устанавливает довольно однозначную и убедительно трактуемую связь между экономической жизнью общества и всеми другими социальными институтами. Со времен Маркса в социологии само понятие "материализм" имеет специфический смысл отношения к тем теориям, в которых базовой причиной всех социальных явлений выступают экономические отношения.

    Социология классов и классовой борьбы

    Первыми попытались объяснить природу социальной стратификации Карл Маркс и Макс Вебер. Социологическая теория марксизма включает в себя системный анализ классов, социальных отношения и классовой борьбы. По Марксу, принадлежность человека к классу, его социальные интересы обусловлены, прежде всего, экономическими отношениями.

    Маркс считал, что в капиталистических обществах причиной социального расслоения является разделение на тех, кто владеет и управляет важнейшими средствами производства, - класс капиталистов-угнетателей, или буржуазия, и тех, кто может продавать только свой труд, - угнетенный рабочий класс, или пролетариат. По мнению Маркса, эти две группы и их несовпадающие интересы служат основой расслоения. Во всех известных ему обществах характер этих отношений был таков, что социальное положение подавляющего большинства индивидов довольно жестко регламентировалось от момента их рождения и до самой смерти. Такое положение вещей в принципе не исключало определенную социальную мобильность. Но она ограничивалась лишь отдельными индивидами, что не оказывало существенного влияния на социальную жизнь в целом. Классовое деление приводило к тому, что одни группы людей благодаря своему социальному положению имели материальные, политические и иные привилегии, другие, напротив, лишались необходимого для существования и выживания. В социальной поляризации Маркс видел источник антагонизма классов, глубинную причину классовой борьбы. Таким образом, по Марксу, люди являются продуктом общества и, прежде всего объективного положения в процессе производства. Но, будучи вовлеченными в классовую борьбу, они становятся сами творцами общества. Таков общий взгляд на классы и классовую борьбу, который, однако, для Маркса никогда не был догмой и существенно корректировался сообразно изменению социальных реалий.

    В работах начального периода Маркс акцентирует жесткую социальную дифференциацию, характер которой приводил к рельефно выраженному делению всех людей на две группы -- угнетателей и угнетаемых, а классовая борьба трактуется им не иначе как сердцевина исторического процесса. С этих позиций социолог характеризует современное ему капиталистическое общество как общество антагонистическое - буржуазия и пролетариат являются основными силами, которые вступают в непримиримую борьбу друг с другом. Кроме указанных классов, в капиталистическом обществе есть еще много промежуточных групп - ремесленники, торговцы, крестьяне и другие.

    В последующих работах - “Классовая борьба во Франции” “Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта” - Маркс более обстоятельно анализирует социальную структуру капиталистического общества, выделяя промышленную, финансовую, торговую, мелкую буржуазию, крестьянство, пролетариат и люмпен-пролетариат. При этом он вводит уточняющие критерии класса, отмечая не только отношение к средствам производства, но и общность деятельности, способов мышления и образа жизни. Особенно важно для вычленения класса, по мнению Маркса, -- осознание принадлежности к социальному единству, ощущение отличных интересов от интересов других групп, наличие воли к совместным действиям. Он подчеркивал, что различие классовых интересов проистекает не из субъективного мышления индивидов, а из их объективного положения в обществе и, прежде всего в процессе производства. Люди могут не осознавать своих классовых интересов и, тем не менее, руководствоваться ими в своих действиях.

    Социология революции

    Маркс допускал разные формы классовой борьбы. Он не отрицал значимость мирных форм борьбы в рамках профсоюзного движения, но считал, что реформистская борьба, по крайней мере, в ранний период развития капитализма, не разрешит проблему антагонизма, не приведет к преодолению отчуждения трудящихся от средств производства. Кардинальное решение проблемы он усматривал в социальной революции.

    Взгляды Маркса на эту проблему, особенно их эволюция до сих пор глубоко не проанализированы и не изучены. Широко известны его слова “революции -- локомотивы истории” Уин Ф. «Карл Маркс.» - М.: АСТ (Историческая библиотека)., 2003 - 322 с. и в то же время не востребованы его мысли о том, что революционную борьбу трудно регулировать, что ее конечные результаты зачастую оказываются мало похожими на декларировавшиеся революционерами цели. А Энгельс прямо указывал, что “во всякой революции неизбежно делается множество глупостей”.

    Главным вопросом революции Маркс считал вопрос о власти. Это очень многогранная проблема, которая отнюдь не сводилась социологом к идее диктатуры пролетариата, как это представлялось в “советском” марксизме. Прежде всего, следует коснуться того, какие элементы политической реальности марксистская социология относит к власти. В ранних работах Маркс и Энгельс -жизнедеятельность гражданского общества характеризовали как “истинный очаг и арену всей истории”. А в более зрелых работах, подчеркивая единство гражданского общества и государства, они прямо указывали, что первое выступает как содержание, а второе -- как форма: “По крайней мере, в новейшей истории, государство, политический строй, является подчиненным, а гражданское общество, царство экономических отношений, -- решающим элементом. По старому взгляду на государство... оно считалось, наоборот, определяющим, а гражданское общество -- определяемым элементом”

    При этом Маркс и Энгельс отмечали, что собственно государственная власть, ее монополия никогда не обеспечит свободу; напротив, подлинная свобода возможна лишь там, где есть эмансипированное гражданское общество, способное диктовать свою волю государству. “Свобода состоит в том, -- говорилось в “Критике Готской программы”, -- чтобы превратить государство из органа, стоящего над обществом, в орган, этому обществу всецело подчиненный”. И еще: “Все потребности гражданского общества -- независимо от того, какой класс в данное время господствует, -- неизбежно проходили через волю государства, чтобы в форме законов получить всеобщее значение... Государст-венная воля, в общем и целом, определяется изменяющи-мися потребностями гражданского общества” Каутский К. «К критике теории и практики марксизма»

    Весьма противоречивы и односторонни интерпретации идей Маркса о “сломе” буржуазного государства в процессе революции. В работах начала 50-х гг. Маркс безоговорочно отстаивал идею “слома” и, в частности, писал: “Все перевороты усовершенствовали эту маину вместо того, чтобы сломать ее”. Однако позднее Маркс и Энгельс отметили весь значимый для характеристики власти “поворотный пункт”, с которого возникает и получает развитие тенденция отделения государства от экономически господствующего класса: буржуазия “теряет способность к исключительному политическому господству; она ищет себе союзников, с которыми, смотря по обстоятельствам, она или делит свое господство, или уступает его целиком”. Такое государство уже надо не “ломать”, а “переделывать”: “Речь идет просто об указании на то, что победивший пролетариат должен заново переделать бюрократический, административно - централизованный аппарат, прежде чем сможет использовать его для своих целей”

    Важное место в марксистской социологии революции занимает идея об “отмирании” государства, которая постоянно корректировалась и шлифовалась. По Марксу, необходимым этапом на пути к безгосударственному самоуправлению является установление политической власти рабочего класса в виде диктатуры пролетариата. Однако на основе анализа конкретного революционного опыта Парижской Коммуны Маркс осознал многие отрицательные стороны весьма короткой практики диктатуры пролетариата, существенно пересмотрев ряд своих прежних соображений. Так, в работе “Гражданская война во Франции” он сделал выводы о том, что насилие каких бы то ни было социальных групп над другими, в конечном счете, оборачивается несвободой для всех; что рабочему классу впредь необходимо вести борьбу “наиболее рациональным и гуманным путем”. При этом для Маркса было важно то, что государственная власть имеет сложную, по край-ней мере, двойственную природу: это не только инструмент, с помощью которого экономически господствующий класс становится также и политически господствующим классом, но и механизм для выполнения общих управленческих задач, вытекающих из природы всякого общества.

    Таким образом, если посмотреть на марксову социологию революции из разных временных координат, то в ней можно найти и противоречия, и двусмысленности, и просто ошибки. Часть из них, сообразуясь с меняющейся жизненной практикой, исправил сам Маркс; что-то скорректировал после его смерти Энгельс, а что-то просто не выдержало испытание временем -- абсолютизация социально-классовых антагонизмов своего времени, умаление роли формального демократизма, трактовка демократии как исторически преходящего явления и др.

    Философия марксизма

    Общее понятие марксистской философии

    Марксистская философия была создана совместно двумя немецкими учеными Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом во второй половине XIX в. и является составной частью более широкого учения – марксизма, который наряду с философией включает в себя экономику (политэкономию) и социально-политическую проблематику (научный коммунизм).

    Философия марксизма дала ответы на многие жгучие вопросы своего времени. Она получила широкое распространение (вышла за рамки Германии, стала интернациональной) в мире и завоевала большую популярность в конце XIX – первой половине ХХ вв.

    В ряде стран (СССР, социалистические страны Восточной Европы, Азии и Африки) марксистская философия была возведена в ранг официальной государственной идеологии и была превращена в догму.

    Актуальной задачей для сегодняшнего марксизма является освобождение от догм и приспособление к современной эпохе, учет результатов научно-технической революции и реальности постиндустриального общества.

    Предпосылки возникновения марксизма и марксистской философии

    Возникновению марксизма и марксистской философии способствовали:

    предшествующая материалистическая философия (Демокрита, Эпикура, английских материалистов XVII в. – Бэкона, Гоббса и Локка, французских просветителей XVIII в., и особенно атеистическо-материалистическая философия Людвига Фейербаха середины XIXв.);

    бурный рост открытий в науке и технике (открытие законов сохранения материи и энергии, эволюционная теория Ч. Дарвина, открытие клеточного строения живых организмов, изобретение проволочного телеграфа, паровоза, парохода, автомобиля, фотографии, многочисленные открытия в сфере производства, механизация труда);

    крушение идеалов Великой французской революции (свобода, равенство, братство, идеи французского Просвещения), их невозможность воплощения в реальной жизни;

    нарастание социально-классовых противоречий и конфликтов (революция 1848 – 1849 гг., реакция, войны, Парижская коммуна 1871 г.);

    кризис традиционных буржуазных ценностей (превращение буржуазии из революционной в консервативную силу, кризис буржуазного брака и нравственности).

    Источники марксистской философии

    Главными произведениями основателей марксизма являются:

    «Тезисы о Фейербахе» К. Маркса;

    «Капитал» К. Маркса;

    «Экономическо-философские рукописи 1844 г.» К. Маркса;

    «Манифест Коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса;

    «Святое семейство» и «Немецкая идеология» К. Маркса и Ф. Энгельса;

    «Диалектика природы» Ф. Энгельса;

    «Анти-Дюринг» Ф. Энгельса;

    «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека» Ф. Энгельса;

    «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Ф. Энгельса.

    Диалектический и исторический материализм – основные направления марксистской философии.

    Марксистская философия материалистична по своему характеру и состоит из двух больших разделов – диалектического материализма и исторического материализма (нередко исторический материализм рассматривается как часть диалектического).

    Материалистическое понимание истории. Общественно-экономические формации.

    Философским новаторством К. Маркса и Ф. Энгельса стало материалистическое понимание истории (исторической материализм). Суть исторического материализма в следующем:

    на каждом этапе общественного развития люди для обеспечения своей жизнедеятельности вступают в особые, объективные, не зависящие от их воли производственные отношения (продажа собственного труда, материальное производство, распределение);

    производственные отношения, уровень производительных сил образуют экономическую систему, которая является базисом для институтов государства и общества, общественных отношений;

    указанные государственные и общественные институты, общественные отношения выступают в качестве надстройки по отношению к экономическому базису;

    базис и надстройка взаимно влияют друг на друга;

    в зависимости от уровня развития производительных сил и производственных отношений, определенного типа базиса и надстройки выделяются общественно-экономические формации – первобытнообщинный строй (низкий уровень производственных сил и производственных отношений, зачатки общества); рабовладельческое общество (экономика основана на рабстве); азиатский способ производства – особая общественно-экономическая формация, экономика которой основана на массовом, коллективном, жестко управляемом государством труде свободных людей – земледельцев в долинах крупных рек (Древний Египет, Месопотамия, Китай); феодализм (экономика основана на крупной земельной собственности и труде зависимых крестьян); капитализм (промышленное производство, основанное на труде свободных, но не являющихся собственниками средств производства наемных рабочих); социалистическое (коммунистическое) общество – общество будущего, основанное на свободном труде равных людей при государственной (общественной) собственности на средства производства;

    рост уровня производственных сил приводит к изменению производственных отношений и смене общественно-экономических формаций и общественно-политического строя;

    уровень экономики, материальное производство, производственные отношения определяют судьбу государства и общества, ход истории.

    Экономическое направление марксистской философии.

    Также Марксом и Энгельсом выделяются и разрабатываются следующие понятия:

    средства производства;

    отчуждение;

    прибавочная стоимость;

    эксплуатация человека человеком.

    Средства производства – уникальный товар, функция труда высшего уровня, позволяющие производить новый товар. Для производства нового товара помимо средств производства необходима сила, обслуживающая их, - так называемая «рабочая сила».

    В ходе эволюции капитализма происходит процесс отчуждения основной работающей массы от средств производства и, следовательно, от результатов труда. Основной товар – средства производства – сосредоточиваются в руках немногих собственников, а основная масса трудящихся, не имеющая средств производства и самостоятельных источников заработка, в целях обеспечения своих насущных потребностей вынуждена обращаться к собственникам средств производства в качестве наемной рабочей силы за заработную плату.

    Стоимость производственного наемной рабочей силой продукта выше стоимости их труда (в виде зарплаты), разница между ними, по Марксу, является прибавочной стоимостью, часть которой идет в карман капиталисту, а часть вкладывается в новые средства производства для получения в будущем еще большей прибавочной стоимости.

    Выход из данного положения основоположники марксистской философии видели в установлении новых, социалистических (коммунистических) общественно-экономических отношений, при которых:

    будет ликвидирована частная собственность на средства производства;

    будет ликвидирована эксплуатация человека человеком и присвоение результатов чужого труда (прибавочного продукта) узкой группой лиц;

    частная собственность на средства производства будет замена общественной (государственной);

    производственный продукт, результаты труда будут делиться между всеми членами общества благодаря справедливому распределению.

    Диалектический материализм

    В основу диалектического материализма Маркса и Энгельса была положена диалектика Гегеля, но на совершенно иных, материалистических (а не идеалистических) принципах. По выражению Энгельса, диалектика Гегеля была поставлена марксистами с «головы на ноги». Можно выделить следующие основные положения диалектического материализма:

    основной вопрос философии решается в пользу бытия (бытие определяет сознание);

    сознание понимается не как самостоятельная сущность, а как свойство материи отражать саму себя;

    материя находится в постоянном движении и развитии;

    Бога нет, Он является идеальным образом, плодом человеческой фантазии для объяснения явлений, непонятных человечеству, и дает человечеству (особенно его невежественной части) утешение и надежду; Бог не оказывает никакого влияния на окружающую действительность;

    материя вечна и бесконечна, периодически принимает новые формы своего существования;

    важным фактором развития является практика – преобразование человеком окружающей действительности и приобретение человеком самого человека;

    развитие происходит по законам диалектики – единства и борьбы противоположностей, перехода количества в качество, отрицания отрицания.

    Философские школы марксизма

    Учение К. Маркса и Ф. Энгельса, как система взглядов о революционной борьбе рабочего класса против капитализма в целях построения коммунизма, нашло в XX веке своих ревностных сторонников и продолжателей.

    Исходя из формулировки Ф. Энгельса, гласящей, что миропонимание К. Маркса — это не доктрина, а метод, необходимо четко различать метод — учение самих основоположников марксизма — от его последующих интерпретаций и развития В. И. Лениным, а также маоистами, еврокоммунистами и последователями других течений общественной мысли.

    Идеи К. Маркса как мыслителя принадлежат как XIX, так и XX веку, и в этом — истинная причина сегодняшних противоречий марксизма. Несомненно, определенная абсолютизация позитивистских подходов в социальном анализе, предсказание исчезновения средних классов, как впрочем и целый ряд других положений марксизма, ныне явно устарели. Однако взгляды К. Маркса на социальные законы как на законы-тенденции, на свободу как освобождение человека; на общественную науку как на критическую социальную теорию; на практику, а также на отчужденный труд и отчужденную политику сегодня даже более актуальны, чем при его жизни. Именно поэтому нельзя не согласиться с французским философом-марксистом Л. Альтюсером, который еще в 70-х гг. XX в. писал, что кризисная ситуация в любой теории — предвестник качественного скачка в ее развитии.

    Ленинский этап философии марксизма. Марксизм в XX веке обычно называют ленинским этапом Данное обстоятельство подчеркивается названием "марксизм-ленинизм". Действительно, В. И. Ленин (1870—1924) постоянно говорил о своей верности марксистскому анализу исторического процесса Вместе с тем, он, как и все его последователи, неизменно подчеркивал необходимость творческой разработки теории К. Маркса в неразрывной связи с насущными практическими задачами, которые выдвигает история перед рабочим классом и коммунистической партией Рассматривая учение марксизма в качестве методологии познания и изменения социальной действительности, В И. Ленин и его соратники исходили из всех основных его принципов как единственно верной революционной теории трудящихся масс. Наиглавнейшим из этих принципов В И. Ленин рассматривал материалистический подход к действительности, который представляет собой: максимально полный охват событий, исключающий односторонность; изучение тех явлений и процессов, которые имеют особую важность для деятельности широких трудящихся масс: необходимость при изучении любых процессов вскрывать материальную основу — производственные, экономические отношения; уметь видеть за движением отдельных людей и небольших коллективов положение и интересы больших общественных групп — классов; понимать и оценивать развитие общества с их позиций.

    В. И. Ленин считал необходимым последовательно придерживаться диалектико-материалистического подхода к явлениям жизни. Он полагал, что конкретный анализ конкретной ситуации — коренное условие научного анализа и практической деятельности. Как и основоположники марксизма, В. И. Ленин считал, что, анализируя любой социальный процесс, необходимо ознакомиться со всеми выводами, накопленными наукой, и с оценкой этого процесса представителями различных классов. Только определив социльную природу и классовое содержание процесса, только выявив его противоречия и основные политические тенденции можно успешно двигаться вперед.

    Всемерная политизация учения К. Маркса и Ф. Энгельса, свойственная В. И. Ленину и его последователям, была характерна и для теоретиков Социнтерна, еврокоммунизма, революционной демократии, маоизма и др. Эти направления не признавались как подлинно марксистские на том основании, что в большинстве своем они отрицали положение о диктатуре пролетариата, которое В. И. Ленин, и его последователи считали стержневым положением теории и практики марксизма.

    В свою очередь, сами теоретики, "отлученные" ленинистами от марксизма, критиковали КПСС и мировое коммунистическое движение за приверженность догматическому марксизму и ленинским принципам.

    Демократический социализм. Один из лидеров и теоретиков Социнтерна (Социалистического интернационала) — Майкл Харрингтон (1928—1989), отвергая "несоциалистический социализм", который сложился в СССР и других странах Восточной Европы, защищал основы демократического социализма, который принципиально сочетаем с демократией и демократическим контролем во всех сферах жизни. М. Харрингтон видит корни такого социализма в работах Маркса. При этом он убежден, что большое количество вновь возникающих проблем нельзя было предвидеть ни Марксу, ни даже сотням самых смелых социальных мыслителей. Ратуя за "новое" прочтение Маркса, американский мыслитель считает, что лейтмотив марксова освобождения труда как залога всеобщего освобождения, остался. Более того, такое освобождение, по мнению Харрингтона, представляется сегодня самым важным условием сохранения среды обитания человечества. Свобода для теоретиков Социнтерна — это принятие повышенной ответственности за судьбу мира.

    Развитые Социнтерном идеи демократического социализма, или социализма с человеческим лицом, в последнее время все чаще берут за основу многие партии и движения, переосмысливая и адаптируя их к новым условиям. Представляет интерес, в частности, видение роли рынка как инструмента подлинной максимизации свободы выбора индивидов и сообществ в условиях социализма. Совмещение рынка с социализмом будет оправданным, считают теоретики демократического социализма, если рынок не будет рассматриваться как некий автоматический и безошибочный механизм выбора, исключающий допустимые средства его регуляции в интересах больших групп людей. Ратуя за демократический социализм, его теоретики уверены, что коллапс социалистической идеи в том виде, как это характерно для бывшего СССР и стран Восточной Европы, будет преодолен, ибо без социалистической перспективы в новом ее оформлении будущее человечества во многом проблематично.

    Еврокоммунизм. Идеологи еврокоммунизма (А. Лебль,Фетчер и др.) в поисках новых форм марксизма пересмотрели тезис Маркса о всемирно-исторической роли пролетариата как могильщика капитализма. Обосновывая положение о депролетаризации современного населения, об утрате пролетариатом революционной роли, идеологи евророкоммунизма отводили главенствующую роль в общественном развитии интеллигенции.

    Важным моментом идеологии еврокоммунизма следует считать и теорию плюрализма и полицентризма марксизма. Еврокоммунисты доказывали, что марксистское учение не должно иметь какого-либо единого центра, выступающего единственным пророком социализма. Они полагали, что марксизм должен самостоятельно разрабатываться там, где он применяется. Соответственно, есть смысл говорить о национальных моделях социализма и национальных вариантах марксистского учения. Так, ленинизм —русский вариант марксизма, но есть и французский, и африканский, и китайский и многие другие.

    Национально-освободительные партии Африки и Азии тоже часто объявляли себя марксистскими. Одним из выдающихся представителей этого направления движения в Африке был Франц Фанон (1925—1962). Вместе с национализмом во взглядах Ф. Фанона имеет место отчетливо выраженное антиимпериалистическое содержание, где главным является борьба за освобождение от империалистического гнета, за утверждение человеческого достоинства, попираемого колониализмом. Ф. Фанон выступает сторонником ориентации на социализм, открывающей, как он полагал, широкие возможности для создания новой системы ценностей, в которой человек, свободный эксплуатации, от расовых предрассудков становится социально активным творцом истории.

    К марксизму относили свое учение и маоисты. Вообще маоизм претендовал на роль единственно верного учения о национально-освободительном движении и построении социализма в промышленно отсталых странах. Маоизм постоянно подчеркивал, что учитывает национальние особенности общественного развития — китайскую специфику борьбы. Для маоизма особенно характерны идеи о централизации и авторитаризме управления, о приоритете политики над экономикой, абсолютизации роли армии в жизни общества, о делении всех стран на бедных и богатых и их современной борьбе.

    Таким образом, в рамках марксистского направления общественной мысли возникло и развивалось несколько конкурирующих друг с другом за идейное влияние и лидерство течений. При всех идейно-политических разногласиях, они были в целом едины в своих представлениях о сущности и роли человека

    Марксизм нередко упрекают в том, что он концентрирует внимание на рассмотрении развития больших социальных систем — классов, наций, государств, общества в целом, игнорируя значение их личностного компонента. Такие упреки не являются вполне справедливыми. Однако ни сами основоположники марксизма, ни В. И. Ленин, ни тем более теоретики демократического социализма ни в коей мере не преуменьшали реального значения человеческих личностей, поскольку за любым общественным отношением явственно выступают конкретные лица (индивиды и группы). Рассматривая человека деятельным, социально-активным существом, марксизм понимает под человеческим "Я" не что-то особое, изолированное страдательное и рефлектирующее, а только то, что находится в единстве с коллективным, общественным "Мы". В этой связи нельзя не видеть, что подчеркивание социального (коллективного) в марксистском определении человека, на практике приводило и приводит к тому, что целью развития чаще всего объявляется социум — коллектив, класс, иная общность общественной системы Человек же чаще всего становится средством, даже "игрушкой" созданной им социальной среды Такого рода концепция, прежде всего, на руку современной техногенной цивилизации.

    Проблема человека в марксизме-ленинизме решается только в связи с обществом и только на его основе. При этом общество здесь строго конкретная общественно-экономическая формация, закономерная смена которой в ходе естественноисторического процесса приводит к изменению и общества, и самого человека. Согласно марксистам, родовая сущность человека не заключена в нем как отдельном, обособленном существе, а является "совокупностью (ансамблем) общественных отношений", имеющей свое объективное содержание, несводимое к содержанию деятельности индивидов. Соответственно, каждый человек — не частичный носитель своей социальной сущности. Он воплощает в себе социальную сущность в целом. Согласно марксистской теории, общественные отношения, существуют как предметно-деятельные отношения. Только в деятельности и общении человека с другими людьми осуществляется объективирование его сил и способностей и присвоение или овладение силами и способностями других. С точки зрения марксистов, сущность человека определяется теми социальными условиями, в которых он находится. Человек таков, какова окружающая его общественная среда. понимаемая в широком плане как историческая эпоха, социальный строй, классовые и групповые интересы, и в узком плане — как индивидуальные условия и особенности его развития. Соответственно, социальная сущность человека не может быть постоянной. Изменение ее — это диалектический процесс человек не только продукт обстоятельств и воспитания, он и сам изменяет общественную среду и себя. Другими словами, в какой мере человек изменяет природу и социальную среду, приспосабливая их я себя, в такой мере меняется и сам человек. Признание общественного характера (социальной сущности) человека в марксизме не исключает, как уже отмечалось, индивидуального (личностного) измерения им человеческого бытия. Правда в этом случае внимание не концентрируется на личности самой по себе Марксисты показывают неразрывную связь между сознанием общественного богатства и развитием богатой человеческой индивидуальности, про которую В. И. Ленин сказал, что это такая личность, которая должна "все уметь делать и всем интересоваться". Кроме того, марксизм подчеркивает, что все личности так или иначе, в той или иной степени субъекты деятельности — труда, познания, общения. Однако личность выступает субъектом деятельности не изолированно, сама по себе, а лишь как часть социального коллектива (нации, государства, партии, класса, производственной бригады). Поэтому ее индивидуальное развитие возможно только в коллективе и на его основе. Конкретная же роль личности всегда зависит от того, как она самa воспринимает и оценивает свое положение в коллективе, какие выводы и практические шаги она делает. По Ленину, человек, гражданин тот, кто умеет возвышаться до понимания общих интересов своего класса и отстаивать эти интересы весьма умно. Именно поэтому для него человек, сознающий своего рабства я прозябающий в молчаливой и бессознательной покорности, есть просто раб. Человек, сознающий свое рабство и примирившийся с ним, восторгающийся своей жизнью и своими добрым и хорошим господином, есть холоп, хам. Но человек, осознавший свое положение и борющийся против него, — это революционер.

    Проблемы свободы. Важным вопросом, который ставится и решается марксистской теорией, является вопрос о свободе в деятельности людей, об условиях ее осуществления для каждого человека. Марксистские ученые связывают свободу личности с целеустремленной деятельностыо. При этом в своем понимании личной свободы они следуют марксову положению о том, что именно в деятельности человек осуществляет "свою сознательную цель, которая как закон определяет способ и характер его действий и которой он должен подчинять свою волю". Свобода личности определяется марксизмом как способность человека достичь, реализовать свои цели. Марксистские ученые показывает, что любой сознательный поступок человека осуществляется на основе овладения знаниями, умениями, навыками исполнения той или иной конкретной деятельности. только на основе этих его знаний и опыта формируются цели человека, которые выступают звеном, связывающие прошлое с настоящим и через него с будущим. Цели человека одновременно и обусловлены существующим положением вещей и представляют собой выход за его пределы, что создает для человека известное многообразие, набор возможностей. Выбор из этого многообразия и есть условие свободы человека, но, еще не сама его свобода.

    С точки зрения марксизма, выбор еще не является показателем свободы человека, он сам должен быть свободным. И чем полнее и точнее оцениваются действительные возможности общественного развития, средства, предоставляемые обществом в распоряжение человека, тем свободнее он в своем выборе, тем больший простор открывается для выдвижения целей и нахождения необходимых средств, тем значительнее перспективы его стать свободным. Следовательно, свобода личности в марксизме неотделимо от свободы общества. Человек в той мере свободен, в какой свободно общество, в котором он живет.

    Обосновывая положение о взаимосвязи свободы личности с объективными условиями жизни людей в обществе, марксизм считает, что подлинной основой всех свобод является "свобода жить", свобода от нужды, свобода от эксплуатации и от неуверенности в завтрашнем дне. Они характеризуют историю как процесс осуществления свободы, человечество становится все более свободным по отношению к природным и общественным закономерностям, познает их, используя эти знания для реализации своих целей, но в условиях господства частной собственности и эксплуатации человека человеком — рост свободы для общества оборачивается утратой ее большинством людей. Причину этого марксизм видит в отчуждении людей.

    Теория отчуждения. Понятие "отчуждение" миогозначно. В марксистской литературе это понятие употребляется. по меньшей мере, в трех основных значениях:

    во-первых, под отчуждением чаще всего понимают любое опредмечивание человеческой деятельности, когда всякое проявление деятельности человека, любой результат труда принимает некую материальную форму и, следовательно, отделяется, отчуждается от него как творца;

    во-вторых, под отчуждением понимают овеществление суъекта, ограничение его активно-творческого начала, порабощение человека продуктами его же собственной деятельности;

    в-третьих, отчуждение обозначает психическое состояние человека, не чувствующего себя свободным в своих действиях, сознающего себя объектом манипуляции каких-либо внешних сил.

    Все эти значения взаимосвязаны и в то же время существенно различаются, что позволяет применять их в довольно широком плане.

    Так, например, многие сторонники идеи демократического социализма усматривают в отчуждении один из основных атрибутов человеческого предметного существования, истолковывают отчуждение как внеисторическую категорию, считая, что отчуждение неустранимо, и социум отнюдь не приводит к ликвидации отчуждения. В то же время, В. И. Ленин вслед за К. Марксом утверждает, что единственная причина, порождающая отчуждение, — частная собственность на средства производства. Первая форма отчуждения — это отчуждение продуктов труда, которые, будучи произведены человеком, ему уже не принадлежат. Вторая форма отчуждения — отчуждение трудовой деятельности. Это так называемое самоотчуждение. Поскольку продукты труда отчуждаются, они не принадлежат рабочему, то и труд человека обретает значение принудительного труда. Труд становится не удовлетворением потребности в труде, а только средством для удовлетворения других потребностей в сохранении физического существования (еда. питье, одежда, др.), т. е. функций, которые присущи и животным. Значит, вместе с отчуждением труда отчуждается и родовая жизнь человека. Третья формa отчуждения — следствие отчуждения продукта труда и родовой сущности человека — отчуждение человека от человека. С точки зрения марксистов, в условиях капитализма не создается основ для коллективных форм жизни человека, поскольку капитализм порождает лишь суррогаты коллективности, "мнимую коллективность" Только упразднение частной собственности и замена ее общественной, устраняют основную причину отчуждения В результате возникает подлинная коллективность и человек впервые получает возможность для созидательной творческой деятельности, которая устанавливается при социализме

    Социализм как снятие антагонизмов общества. С точки зрения марксистов, социализм в основном ликвидирует антагонизм между личностью и обществом, хотя единство общества и личности еще не является полным, а противоречия между личностью и обществом неантагонистический характер. Именно социализм, считают марксисты, закладывает основы для формирования подлинной коллективности. Однако только с полной победой коммунизма можно будет говорить о подлинной коллективности всех групп и организаций.

    Согласно марксистской теории, с построением коммунизма складывается неразрывное единство общества и личности. Коммунизм уже не подавляет свободу, не нивелирует индивидуальное развитие своих членов. Единство общественных и личных интересов позволяет превратить объективные требования общественного движения во внутренние побуждения личности. Это значит, что человек самостоятельно ставит себе цели и начинает действовать свободно, становится непосредственным творцом общественной жизни. В результате — открывается простор для безграничной реализации всех способностей человека в его свободном развитии. Теоретики марксизма пытаются заверить, что только коммунизм может обеспечить проведение в жизнь принципа "все во имя человека, все для блага человека". То есть, впервые в истории общества человек вместо средства станет целью общественного развития.

    Таким образом, можно видеть, что марксизм и в XX веке в своем анализе проблем человека исходит из социоцентрической установки. Для марксистской теории значим общий план истории, большие социальные общности — классы, нации, государства. Человек же как бы получает свою ценность целиком от общества. Именно поэтому для марксизма отдельный человек есть лишь соотносительное с социальным коллективом существо, где он — центр пересечения общественных отношений, в которых он формируется и живет. Правда, теоретики демократического социализма, подчеркивая приоритет коллектива над человеческим индивидом, в то же время ратовали и за усиление индивидуальных прав и свобод личности в обществе В марксизме обосновывается идея о том, что основание подлинной человеческой жизни образует коллективная практическая деятельность, а поэтому коллективность есть аутентично-родовой способ такой жизни людей. Теоретически эти положения исключительно самоценны и гуманны и вряд ли могут вызвать серьезные возражения. Однако опыт практического претворения этих идей в СССР и других странах так называемого реального социализма покавал, что вместо коллектива как формы организации жизнедеятельности, средства развития и возвышения человека, возникли коллективы как средства подавления всякой индивидуальности, как формы обезличивания и усреднения человека. Если в теории марксизма целью развития объявлялся человек, а наиболее подходящим средством этого развития — коллектив, то на практике все было наоборот высшей целью становился коллектив, а человек был его средством, объектом воспитания и того, что стояло за этим коллективом — системы партийно-государственной бюрократии.

    Понятно, что такая "практика" отношения к человеческой личности не прибавляла авторитета ни социализму, ни, обосновывающему его, учению марксизма-ленинизма вместе с тем, нельзя не видеть, что свойственное марксизму постоянство в утверждении идеала социализма занимает достойное место в системе идейных устремлений XX века.

    Марксизм и его сторонники "с другого берега". Тем, кто будет изучать историю философии XX века предстоит проанализировать действительное влияние марксизма на философские школы и направления, развивавшиеся в этот период. О влиянии философии К. Маркса на становление взглядов заявляли практически многие авторы. Одни начинали как сторонники марксизма, другие — как его противники, но все выразили свое отношение к марксизму, особенно когда это касалось политических доктрин марксизма-ленинизма Знаменательно, что отношение к марксизму у одного и того же автора нередко на протяжении десятилетий менялось на противоположное. Особенно ярко это прослеживается на современной католической философии, которая начинала с проклятий в адрес безбожного коммунизма и его авторов, а в конце века обратилась к марксову решению таких проблем как снятие отчуждения, анализу родовой сущности человека и другим, не менее значимым. Наиболее характерный тому пример — работы Римского папы Иоанна-Павла II.

    Однако, настоящая драма идей в соединении с трагическими человеческими судьбами начинается не здесь, где свое отношение к марксизму выявляют философские школы и направления, весьма далекие от него, будь то экзистенциализм, персонализм, интуитивизм или прагматизм Идеи марксизма с первых дней его существования пытались монопольно присвоить определенные политические круги, представлявшие конкретные партии. Вначале это была германская социал-демократия, потом ВКП(б), позже Компартия Китая, а также ряд других партий, называющих себя ленинскими или партиями нового типа. Сложилось мнение, что только они вправе решать, чьи труды представляют собой "дальнейшее плодотворное развитие идей К. Маркса", а кто является оппортунистом или, что еще хуже, "ревизионистом бессмертных идей". Борьба "за чистоту марксизма-ленинизма" была удобной формой, прикрывавшей вульгарную борьбу за власть и влияние в партийных рядах. Догматизированный марксизм, который характеризовал философские основы политических программ большинства компартий ленинского типа, дал историкам философии много материала, убедительно свидетельствующего о том, что преследовались любые взгляды, казавшиеся партийной элите угрожающими для их безраздельного господства.

    Так, в самом начале XX века в число "оппортунистов, дураков и старых баб II Интернационала" (цитируются слова В. И. Ленина) попали ученики и душеприказчики Маркса и Энгельса К. Каутский и Э. Бернштейн, резко критиковавшие тактику большевиков на форсирование пролетарской революции в России в 1905—1907 гг. Потом ревизионистом становится немецкий социал-демократ Г. Кунов, сомневавшийся в правильности ленинского вывода о том, что диктатура пролетариата может быть определена как особая форма классового союза горстки промышленных рабочих и огромной крестьянской массы. Несколько позже РКП (б) и партии Коминтерна определили, что главную опасность представляет ревизионизм, покушавшийся на вывод о необходимости установления диктатуры пролетариата и монопольном положении партии в период перехода к социализму. Всех, сомневавшихся в надобности диктатуры пролетариата, устанавливаемой после победоносной пролетарской революции, относили к ревизионистам или оппортунистам. Поэтому подавляющее большинство социалистических партий Европы, добившихся реализации реальных социальных программ, улучшавших положение трудящихся масс, были объявлены немарксистскими.

    На основе борьбы с ревизионизмом были сфабрикованы дела Троцкого и Бухарина, Рыкова и Каменева, равно как и многих других партийных лидеров в Европе и других странах мира В 20-е гг, когда складывался клан "верных ленинцев" в борьбе с философской группой Деборина, названного "меньшевиствующим идеалистом", за то, что он последовал философскому завету Ленина и стал всерьез изучать Гегеля, вместе с ним от философии были отлучены на многие годы наиболее эрудированные и талантливые молодые исследователи, не отличающиеся лояльностью по отношению к "генералам от философии", создававшим на протяжении десятилетий в философии жесткий режим казармы, с его всеобщим доносительством и восторгом по поводу любого решения, принятого властями. Пожалуй, одной из наиболее интересных фигур является Антонио Грамши (1891—1937) — видный деятель международного рабочего движения и основатель итальянской коммунистической партии, заключенный в тюрьму режимом Муссолини и оставивший в своем творческом наследстве кроме знаменитых "Тюремных дневников" много философских и публицистических произведений Грамши известен как интерпретатор философии К. Маркса — как философии практики. Он считал, что марксизм — не только руководство к действию для переделки мира рабочими, но и особый тип мировоззрения и, одновременно с тем, основа для формирования новой духовной культуры. Рассматривая под этим углом зрения деятельность партии в СССР в первые годы после Октября, он критически оценивает многое из того, что происходит в СССР. Поэтому работы Грамши смогли увидеть свет и стали известны марксистским читателям и исследователям только в период оттепели (конец 50 начало 60-х гг.), когда вышел в свет трехтомник его произведений. Однако подлинное исследование творчества Грамши еще впереди, ибо большая часть работ, где анализировалось его наследие, тесно связана с политической коньюктурой, а не с непредвзятым научно-философским анализом.

    Немалый интерес представляет творческий путь Георга (Дьёрдь) Лукача (1865—1971), которого называли ревизионистом не один раз и за разные "прегрешения": сначала за то, что он считал К. Маркса гегельянцем больше чем материалистом. Несколько позже он начал выражать взгляды на эстетику, весьма далекие от вульгарного социологизма и ленинской трактовки духовной культуры как особой формы классовых битв. В последний период жизни он стал ревизионистом, потому что принял сторону И. Надя и вошел в состав его правительства в Венгрии 1956 г. Так один из талантливых исследователей-марксистов, обладающий огромной эрудицией и высокой философской культурой практически весь свой творческий путь проделал под знаком ревизионизма.

    Роже Гароди, деятель французской коммунистической партии, один из немногих, умевший на равных полемизировать с эрудированными философскими мэтрами вроде Ж.-П. Сартра, Г. Марселя и других, создавший не одну блестящую философскую работу (вспомним хотя бы переведенную на русский язык "Грамматику свободы", 1952) также оказался ревизионистом и лжемарксистом как только усомнился в непогрешимости политического курса КПСС.

    К числу ревизионистов послевоенных лет необходимо отнести Милована Джиласа, Леона Колаковского, Эдварда Карделя. Джилас одним из первых среди марксистов нового поколения исследовал новый паразитический класс — партократию. Напомним, что он написал свою работу примерно на 10—12 лет раньше, чем Р. Миллс "Властвующую элиту", поднимающую эти же проблемы, но на материалах западного мира. Работа Миллса имела огромную популярность во всем мире, в том числе и в СССР. Работа же Джиласа до сих пор неизвестна большинству гуманитариев. Э. Кардель усомнился в выводе Ленина о неизбежности войн и революций в эпоху перехода к социализму, поэтому была запрещена во всем коммунистическом мире его работа "Социализм и война", однако затем на практике тезис о мирном сосуществовании стран с разными социальными режимами достаточно успешно проводился в жизнь всеми социалистическими странами. Л. Колаковский считал, что "учение о диктатуре пролетариата представляет собой чудовищный нарост на философии марксизма я никоим образом логично не вытекает из самого духа этого течения".

    Особое недовольство официальной философии марксизма-ленинизма в 60—70 годы вызывали работы тех исследователей, в которых комментировались ранние труды К. Маркса, в частности "Экономическо-философские рукописи 1844 г.", вошедшие в научный оборот спустя сто с лишним лет после их написания. В этих работах рассматривались проблемы отчуждения человека от его родовой сущности, вызванные, прежде всего, разделением труда и превращением человека в товар "рабочая сила", а также проблемы практики, так, как это понимал ранний К.Маркс, а не поздний В. И. Ленин. Особенно драматична судьба целой группы исследователей философии, сплотив-шейся вокруг философского и общественно-политического журнала "Праксис". Они рассматривали практическую деятельность людей не в ее грубо овеществленной форме, приносящей определенный утилитарный эффект, так, как это было характерно для прагматизма, а затем, в более позднее время и для марксизма-ленинизма, а как деятельность свободной творческой самопознающей личности, что, по их мнению, и являлось единственной формой реальности.

    Поколение за поколением в рядах марксистско-ленинской философии проходило через жесткое сито партийно-номенклатурной селекции и к вершинам пирамиды философского Олимпа допускались лишь наиболее проверенные, доказавшие свою преданность и верность знамени. Не зря одна из наиболее известных работ А. Зиновьева, уже не ревизиониста, а одного из первых диссидентов-философов, называлась "Зияющие вершины" и в ней рассказывалось о жизни и деятельности в Институте Философии АН СССР.

    Парадоксально, но факт, что наиболее способные и смелые исследователи, горевшие желанием сделать марксизм аутентичным и отвечающим практическим задачам современности, неукоснительно выбрасывались из рядов КПСС, делая ее в философском отношении все более догматичной, начетнической и консервативной организацией, замкнутой на себе и своем существовании, что и предопределило впоследствии ее мгновенную гибель. В число неугодных попадали, чаще всего, труды молодых исследователей, обращавшихся при написании своих диссертаций к работам К. Маркса, как это, например, было с работами Б. А. Грушина и Э. В. Ильенкова. Так было и с и, кто начинал заниматься новыми областями философского знания, будь то социология, социальная психология, теория деятельности, не говоря уж о философском осмыслении кибернетики, семантики, генетики или биологии. Ожесточенная борьба велась с теми, кто осмеливался выступать против политического курса КПСС, а также осуждать вмешательство СССР в дела Венгрии в 1956 или Чехословакии в 1968 гг. Однако молодые исследователи, несмотря на ожидаемые репрессии, пытались осмыслить причины многих неудач реформирования советского общества

    В творческом наследии одного из наиболее талантливых публицистов Л В Карпинского, жизнь и творческий путь которого нуждаются в серьезном исследовании, имеются знаменательные слова о роли партии она "разрешает нам работать, отпускает средства и определяет цели труда преследуя свою прибыль в форме места в идеально-управленческом звене общества Трудовые коллективы работают на основе подаяния ее резолюция"

    Даже такой неполный обзор развития марксизма в XX веке выявляет не только действительный вес, авторитетность и значимость философии марксизма, оказавшей несомненное и многостороннее влияние на развитие философского знания современности, но и дает возможность предостеречься от повторения ошибок, результатом которых вначале произошло перерождение власти, а затем бесславно завершен социальный эксперимент "построения социализма в одной отдельно взятой стране"

    Источники

    http://www.vuzlib.net/ Экономическо правовая библиотека

    http://ru.wikipedia.org ВикипедиЯ - свободная энциклопедия

    http://www.ateismy.net Атеизму-нет

    http://novchronic.ru Новые хроники

    http://revolution.allbest.ru Революция

    http://www.nuru.ru Студентческий портал


    Просмотров 272448
    Терм 01

    Опубликовано на ForexAW.com 13.01.2010 - 14:58

    Последнее редактирование 21.08.2013 - 00:41


    Перепечатка материалов без прямой ссылки на ForexAW.com запрещена
    © ForexAW.com
    Реклама